Финский архитектор Пентти Кареойа приехал в Петербург, чтобы принять участие в круглом столе по современному жилому строительству на форуме «Будущий Петербург». В интервью ART1 он рассказал, из чего строят дома в Хельсинки и как рядовая архитектура может прививать чувство общности.

120811_013-2 Жилой комплекс "Радуга" в Хельсинки, построенный по проекту архитектурного бюро ARK-house

Мария Элькина: Недавно вы закончили проект жилого дома «Радуга» в Хельсинки. Как сделать социальное жилье комфортным и приятным для глаз?

Пентти Кареойа: Надо понимать, что мы не так уж и много решаем. Количество квадратных метров, этажность определяются не нами. Главное, что мы там придумали – цветные балконы на фасадах. И, конечно, много работали над планировками. Минимальная площадь квартиры в доме – 30 квадратных метров, и нужно сделать так, чтобы даже они стали приемлемым местом для жизни.

М.Э.: Какова степень вашей свободы, когда вы занимаетесь проектом жилого дома?

П.К.: Он не так уж и велика, честно говоря. Когда мы начинаем проектировать дом, уже есть мастер-план территории, в котором уже предписано расположение дома, высотность и объемы. Наша задача — сделать фасад и внутренние планировки, привнести какие-то эстетические элементы.

М.Э.: Многие недорогие дома строятся из заранее заготовленных на заводе элементов. Вы исходите из их выбора, или сами разрабатываете необходимые детали?

П.К.: Очень часто мы сами придумываем те элементы, которые нам нужны. Тем не менее, у компаний-производителей есть свои правила и практики, с которыми мы считаемся. Здесь важен экономический аспект, наша фантазия ограничена бюджетом.

М.Э.: Выходит, то, чем вы занимаетесь, немного похоже на конструктор?

П.К.: Да, конечно. Заранее заготовлены, кстати, не только детали конструкции, но и цвета. Вам выдают палитру, вы должны выбрать из нее. И этот выбор довольно велик. Если вы посмотрите на современную архитектуру Хельсинки, то увидите, что она разная.

М.Э.: Да и нет. С одной стороны, конечно, дома не похожи друг на друга. В этом смысле ситуация у вас с 1970-х здорово изменилась. С другой стороны, неуловимая узнаваемость в современном Хельсинки все же есть. На мой взгляд, строительство музея современного искусства Киазма стало некой переломной точкой.

П.К.: Киазма, конечно, изменила наш архитектурный ландшафт. Я считаю, что это очень удачное здание, в нем есть небольшие проблемы с облицовкой внешних стен, но оно, бесспорно, красивое. Оно поразительно тонко вписывается в окружение, создает новые городские пространства. К примеру, там прекрасное летнее кафе с фонтанами. По-настоящему мне нравится его интерьер, это очень впечатляющая штука.

М.Э.: Давайте вернемся к строительным технологиям. Традиционная архитектура была чем-то, что строилось на века. Парфенон вот уже почти две тысячи лет стоит на своем месте. Современная же архитектура изначально создается для того, чтобы просуществовать несколько десятилетий.

П.К.: Архитектура – это портрет эпохи, ценностей нашего общества. Мы сейчас по-другому относимся ко времени и к себе. Когда создавались архитектурные шедевры прошлого, никто особо не считал, какими человеческими ресурсами это дается. Фараону было все равно, сколько человек умрет на строительстве пирамид. В демократической культуре нельзя позволить себе ничего подобного. Зато мы можем создавать гуманную среду, подходящую именно для нашего времени. Возможно, в этом есть даже некое облегчение – мы больше не создаем памятники для десятков будущих поколений.

М.Э.: Временность постройки ведь ограничивает амбиции архитектора как художника.

П.К.: Конечно, без личной амбиции архитектора ничего не может быть создано. И у тех, кто строил когда-то Петербург, было куда больше возможностей, чем у наших современников. В этом смысле одним поколениям архитекторов везет больше, чем другим. Но в нашем времени есть свои плюсы – строится много всего, города становятся более демократичными, гораздо больше шансов реализовать свой проект.

western_elevation_pdf_page_0

М.Э.: Хельсинки ведь спланирован по принципу ладони, то есть по окраинам города нет сплошной застройки, всегда остаются зеленые зоны между жилыми кварталами?

П.К.: Да, именно так. И Хельсинки больше, чем кажется, он довольно далеко уходит на восток и на север. Для нас очень важно, чтобы у каждого района была собственная идентичность. Чтобы люди, живущие в нем, ощущали свою принадлежность именно к этому месту.

М.Э.: Как вы создаете это ощущение на уровне архитектуры проектов?

П.К.: У места должен быть свой характер. Например, один из проектов мы делали совместно с художником. Нужно было строить забор, чтобы оградить дом от шума, там рядом проходит железная дорога. Проект забора мы, конечно, сделали сами, а художнику доверили графическую часть.