Американцы Black Rebel Motorcycle Club уже добрый десяток лет жмут на педали, играя густую и эффективную как удар кувалдой рок-музыку. Коктейль в их бутылках плещется весьма взрывоопасный — тут и гараж, и шугейзинг, и психоделика. Стянув название группы у мотобанды из фильма The Wild One 1953-го года, BRMC не устают разгонять свою высокооктановую смесь. И даже на последнем альбоме Specter at the Feast, который посвятили умершему в 2010-м отцу басиста Роберта Левона Бина, тризну устроили шумную и не без огонька. ART1 гитарист и солист группы Питер Хэйс рассказал, что рок-н-ролл — это не музыкальный стиль, а образ жизни.

BRMC_2013

Макс Хаген: Мы с вами несколько лет назад уже встречались на фестивале в Германии…

Питер Хэйс: Дайте-ка вспомню… Hurricane, наверное.

М.Х.: Помню, что за кулисами вы выглядели довольно замученным, прятались где-то в углу со стаканом пива. Как вам сейчас, не надоедает гастрольная рутина? Запишешь песен от души, а потом гоняй их каждый день.

П.Х.: На этих фестивалях же, понимаете, тишины какой-то хочется, все время кто-то играет, народ даже за кулисами толпами бродит, а в гримерке тесно. Ну, и пытаешься забраться как можно дальше, отвлечься. Но пока не надоело, держимся. Выступать — это все-таки круто.

М.Х.: Как раз потом вы выпустили альбом Howl с американой и еще немного позже The Effects of 333 с гитарным эмбиентом. Для вас они стали таким же отвлечением посреди собственного шума?

П.Х.: С Howl история простая. Нас в интервью все время спрашивали о музыке, которая нам нравится — о Бобе Дилане, Джонни Кэше, Сэме Куке. Мы и решили, что чем болтать, лучше запишем целый альбом, в котором наша любимая музыка будет на поверхности. Отличное было ощущение — записываешь песни, которые вроде бы твои, но при этом для других людей они оказываются введением в музыку, которую ты сам всегда слушал. Возможно, это и не самый наш очевидный альбом, но мы им гордимся. The Effects of 333 появился примерно так же, только здесь уже пошли наши увлечения фильмами и саундтреками. «Париж, Техас» Вендерса, «Мертвец» Джармуша — в них потрясающая музыка! Мы попробовали поработать со звуком, его текстурами и вообще с идеей того, как можно что-то сказать без слов.

М.Х.: Вам образ путешественника-одиночки, идущего в никуда, близок? Ваше название вроде предполагает целую банду байкеров…

П.Х.: У меня иногда возникает ощущение, что я один в путешествии непонятно куда. И в том, что касается группы, можно представить что-то подобное: ты все время на ходу, что-то ищешь, вокруг творится непонятно что, а тебе хочется остаться собой.

М.Х.: Как работающему артисту живется с таким настроением? Ты вроде и сам по себе, но все равно погружен в мир музыкального бизнеса…

П.Х.: Думаю, один из основных моментов — просто двигаться посреди этого мира. Ну, да, ты оказываешься его частью. Но если тебе нравится писать песни, то и пиши их. А если уж пересекаешься с окружающим, старайся не растерять себя. С музыкой то же самое — главное, не потерять ощущений, которые у тебя возникают, когда ты занимаешься любимым делом. Если начинаешь заранее все оценивать и просчитывать — считай, что ты потерян как артист. Я стараюсь напоминать себе об этом. Если уж и теряться, то только в собственных песнях. Думаю, что в BRMC мы не утратили этого чувства, когда ты пишешь песню и не думаешь, что будет дальше. Если тебе нравится готовить, писать картины, или возиться с машинами, это же не обязательно означает, что ты должен свалиться в бизнес и стать одним из прожженных ребят, что им крутят.

М.Х.: Забавно, что вы сразу вспомнили кухонные дела как пример. Я что-то подобное испытываю, когда громыхаю сковородками.

П.Х.: О, здорово. Я тоже готовить люблю. Мне, конечно, еще учиться и учиться, но после всех записей и туров это развлекает.

М.Х.: И что лучше всего получается?

П.Х.: Я недавно попробовал приготовить самодельную пасту. И, знаете, вышло очень съедобно! Я, кажется, не безнадежен. (Смеется)

М.Х.: Если возвращаться к музыке, то BRMC считаются одной из самых рок-н-ролльных групп, причем в достаточно старомодном понимании этого выражения. Какие, по вашему мнению, основные компоненты старого доброго рок-н-ролльного канона?

П.Х.: Рок-н-ролл — это же не только и не столько звуки, поэтому рок-н-роллом и кантри может быть. Думаю, дело будет не в музыке, а в том, как ты смотришь на мир, что из себя представляешь как человек, пускай и с гитарой. Я не понимаю, как лозунги про рок-н-ролл может гнать человек, на котором рубашка за три тысячи долларов, штаны за пять, и вокруг которого двадцать человек разной обслуги. При этом он еще пытается писать песни про тяжелую жизнь. У такого парня вообще связь с реальностью осталась? (Смеется) Так что для меня рок-н-ролл это еще и честность перед самим собой. Всегда прямо спрашивай себя, что ты делаешь и как это выглядит. И не стесняйся задавать прямые и простые вопросы другим людям.

М.Х.: А гитара в этом случае вообще обязательна или это только часть рок-н-рольного имиджа?

П.Х.: Я честно считаю, что дело не в инструменте, а в том как ты живешь. Найди собственный смысл — и хоть на чем играй. Очень хреново, что рок-музыка сейчас стала настолько большим бизнесом. Мне всегда казалось, что делать деньги на ней — очень странно. И декламировать со сцены штуки типа «Спасем рок-н-ролл бла-бла-бла!» мне видится абсолютной бессмыслицей. По мне, это все равно, что рекламировать самого себя. Да просто будь собой и имей достоинство. Ты же в обычной жизни не орешь на каждом углу, какой ты супермен. (Смеется)

М.Х.: Как думаете, музыка групп вроде BRMC не страдает от того, что современным рок-артистам неизбежно приходится идти по тропинкам, протоптанным давным-давно?

П.Х.: (Задумывается) Я думаю, что культура разнообразна сама по себе и хороших артистов уже было много — от этого никуда не деться. Но в условиях, когда музыка стала, по большому счету, частью бизнеса и индустрии развлечений, люди просто привыкли рассматривать новое через призму старого. Им так понятнее и проще. Как следствие, отношение к чему-то новому даже в рамках самой музыкальной культуры становится менее уважительным. Я вот, к примеру, не жду, что музыка может быть чем-то большим, чем просто песни. Гитары, бас, барабаны, клавиши — и все связано словами. Этого достаточно. Конечно, кому-то хочется эволюции, но для меня важнейшая часть музыки — это дух, который в ней присутствует.

М.Х.: Ваш последний альбом Specter at the Feast посвящен Майклу Бину, умершему отцу басиста BRMC. Много лет он был вашим продюсером и звукорежиссером, и я думаю, вы вложили в запись много чувств и эмоций. Не теряются ли они, когда вы играете эти песни тысячным толпам, по большому счету, развлекающимся на концерте?

П.Х.: Не думаю, что что-то теряется. Вообще нас часто считали слишком серьезными и депрессивными, хотя это совсем не так. Мы тоже любим жизнь. Так что меня не слишком волновало, что народ, слушающий нас, что-то недооценит или не заметит. Ну, такое бывает, конечно… (Смеется) Много хороших песен и произведений искусства и появляются благодаря тяжелым переживаниям. Полагаю, мы смогли выразить наши чувства самым лучшим и подходящим образом. Думаю, Майкл был бы только рад, посмотри он, как люди реагируют на эти песни. Это ведь тоже часть жизни, все продолжается! Ты же не можешь просто остановиться и предаваться скорби до скончания дней.

М.Х.: Из всего вашего арсенала, какой инструмент или эффект вы любите больше всего?

П.Х.: Gibson-335 — никаких сомнений. Гитара на все времена. Педали… Знаете, я, на самом деле, редко бываю доволен звуком, который мне удается получить. Сколько себя помню, все время какая-то битва с оборудованием. Время от времени вроде натыкаешься на то, что хочется, но потом все начинается заново. Сколько ни играю, так и кажется, что до сих пор не нашел того, что реально нужно. Идеальный звук — кажется, вообще недостижимая штука.

М.Х.: При этом, кажется, что у вас все достаточно просто устроено.

П.Х.: Я вообще люблю акустическую гитару. Ее даже подключать не надо. И иногда завидую музыкантам, которые на скрипке играют. При всем том, что мы делаем, мне иногда кажется, что все дисторшены, дилэи, реверберации тебя просто норовят засосать. Включаешь, включаешь, а потом думаешь, не слишком ли я музыку всем этим загрузил... Когда записываешься, самое сложное — это даже не накрутить нужный эффект, а умудриться, при всей имеющейся технике, сделать так, чтобы эмоциональное наполнение песни, ее смысл, чувства не исчезли по пути через провода и примочки. Песни нужно слушать, а не думать, что и где там шумит. (Смеется)