ART1 попросил лучших музыкальных критиков и журналистов выбрать главные события из мира звуков.

Егор Антощенко

Музыкальный журналист (Москва)

Милостью Господа я избавлен ныне от необходимости отслеживать последние музыкальные тенденции — я беру свое там, где я увижу свое. Наткнулся случайно в Интернете на парня по имени Дан Бодан, съездил в Таллинн на концерт — привез артиста в Россию. Радует меня такое положение необычайно — тем более, что местная музыкальная жизнь свелась к перечню юбилеев: «Текиледжаззз» — 20 лет, «Аукцыону» — 30, Борису Борисовичу — 60. Такая музыкальная брежневиана, при всем уважении к вышеперечисленным музыкантам. Я много мотался по свету в этом году, и много чего послушал. Но больше каких-либо исполнителей меня впечатлили люди, которым все еще небезразлична музыка (может быть, потому что я все чаще чувствую, что это вымирающий вид). Толпы, которые месили грязь под проливным дождем на фестивале Womad в Пятигорске (два дня кряду!). Бруклинцы, осаждающие местные клубы, независимо от того, какой сегодня день недели и кто играет. И, конечно, все, кто пришел на российские концерты Бодана. Храни вас всех Бог! С Новым годом!

 

 

Андрей Бухарин

Музыкальный критик (Москва)

Нравится вам это или нет, но объективно музыкальный 2013-й был годом Дэвида Боуи. Новый, в тайне записанный альбом, ставший номером один в чартах, целая вереница клипов на песни из него, фильм о его пяти золотых годах в 1970-х, грандиозная и невероятно успешная выставка в музее Виктории и Альберта… Если судить по реакции публики и медиа, впечатление от камбэка Боуи такое, будто король вернулся к своим подданным из добровольного изгнания. Десятилетнее затворничество лишь высветило истинный масштаб и степень влиятельности этого человека, о чем, впрочем, правильные люди никогда и не забывали. И здесь уже совершенно неважно содержание непосредственно самого альбома «The Next Day» — к примеру, мне, давнему поклоннику Боуи, он совсем не понравился. Ну и что с того, имею право — зато я искренне рад за тех, кто в восторге от него.

 

 

Андрей Горохов

Музыкальный критик (Берлин)

Лет 5-10 назад начало казаться, что наступает новый музыкальный порядок: музиндустрии нанесен смертельный удар, музыку делают самоуправцы, их количество, а также количество музыки и ее разнообразие будут неописуемо возрастать. Старый мир музыки взорвался и исчез. Взгляд на топы-2013, однако, говорит, что мир музыки починился и исправился (и в этом и состоит итог года), опять стал вполне обозримым, царит консенсус относительно высших достижений, «нормальному слушателю» не придет в голову, что музжурналы его обманывают и что-то скрывают, и они ничего и не скрывают. В мейнстриме находятся песни, под поверхностью – довольно смирная электроника, в хипстерском авангарде — электропоп. Сегодняшняя музыка знает то же самое, что она уже знала в 1990-х, ну, в крайнем случае в 2000-2002-м. При этом тогда были яркие тренды и хайпы, а сегодня трендов и хайпов нет. Все, открытое ранее, доросло до состояния мейнстрима, стало мейнстримом, то есть прекрасно ложащимся на ухо, крепко и искренно сделанным продуктом, называть что-то посредственностью особенных оснований нет. Такое положение дел (новое поколение прекрасно справляется с изготовлением недолго живущих нехаризматичных, но крепких новоделов во всех известных крупных «стилях») и есть сегодняшняя норма. Если же мерять новую музыку по шкале ценностей ее авторов, стремящихся, насколько я понимаю, к оргиастической вершине куула, то она удивительно не cool. В ней постоянно в том или ином виде встречается кукольность. Эмбиент или IDM или даже металл сегодня это не эмбиент и металл, а Барби эмбиента и Барби металла. Мир музыки – это три десятка лиц непотопляемой группы U2.

 

Андрей Емельянов

Музыкальный журналист (Санкт-Петербург)

В 2013 году разочаровала излишняя политизация некоторых музыкантов. Чтобы писать политические песни, нужен особый талант. Если такого таланта нет — то политические высказывания из уст музыканта звучат фальшиво и неестественно. Отказ Марка Нопфлера приезжать в Россию выглядит не как выражение гражданской позиции, а как попытка угасающей звезды привлечь к себе внимание. Когда Макаревич сначала пьет чай с Медведевым, затем пишет песню в поддержку Прохорова, а сейчас записывает альбом под «диссидентским» названием «Хроника текущих событий» — это производит крайне неприятное впечатление. БГ с «Праздником урожая во дворце труда» выглядит совсем уже смешно и нелепо — лучше бы он, честное слово, распустил «Аквариум» и ушел на покой. Количество подобных примеров можно без труда умножить, и это грустно.

 

 

Радиф Кашапов

Музыкальный журналист (Санкт-Петербург)

Альбом «m b v» My Bloody Valentine, в феврале обрушивший их официальный сервер — пример того, что порой ждешь настолько долго, что время теряет свои критерии. На диске номер три MBV звучат так, словно бы паузы длиной в два десятилетия не было. И для современной картины музыкального мира это характерно. Любой артист, выныривающий из относительной аморфности, может оказаться актуальным, потому что актуальное сейчас — это то, что задерживает внимание хотя бы на протяжении звучания альбома. Гипнотический шум, который производят MBV — это информационное торнадо, в котором не видишь начала и конца, а просто удрученно барахтаешься, испытывая при этом огромное удовлетворение.

 

 

Александр Малаховский

Музыкальный журналист (Санкт-Петербург)

2013-й начали расхваливать, не доходя до середины: тут и шквал крупнокалиберных релизов (я отмечу как-надо-ровный «Hesitation Marks» от Nine Inch Nails), и рост популярности краудфандинговых платформ (совсем недавно денег на «новый альбом» собрал композитор Дмитрий Курляндский), и масштабное празднование двухсотлетий Верди и Вагнера (а еще по всему миру гремел столетний юбилей «Весны священной» Стравинского). В общем, было чем поживиться.

Стена между «однодневным» пОпом и «безвременной» классикой продолжает разваливаться – в Петербурге самое интересное звучало где-то на стыке медно-духовых раскатов «Государства» Андриссена и смачного брэйкдауна в песне At The Gates. Если все пойдет по плану, то в 2014-м на пермском Дягилевском фестивале выступят Portishead — бок о бок с матерыми авангардистами и ансамблями исторической музыки. Для России штука совершенно беспрецедентная – бомбануть может как следует.

 

Дэвид Макфадьен

Славист, музыковед (Лос-Анджелес)

Назвать лучшее музыкальное мероприятие или релиз 2013 — сложно и, может быть, даже не стоит, так как более значительную роль играли некоторые общие процессы. Издалека показалось, что расстояние между русским и западным рынками в этом году стало уменьшаться. Пришел iTunes и программа Spotify объявила, что она тоже запустится в ближайшее время. Эволюция русских музыкальных аппов идет впечатляющим темпом и юридическое давление вокруг Vkontakte растет. Лично я считаю, что Россия стоит на пороге больших музыкальных перемен — в областях цифровых или потовых платформ, закона, и — соответственно — уважения на западе.

 

Валерий Постернак

Музыкальный критик (Москва)

Всемирные похороны музыки затянулись. На фоне стенаний, что все уже не так, музыка из образа жизни превратилась в необязательный саундтрек к стремной действительности мы рискуем пропустить определяющее послание, что и случилось с неожиданно актуальным высказыванием Дэвида Боуи. 2013 год в целом можно назвать годом возвращений, но в череде прилежных имитаций былой удали пластинка «TheNextDay» выделяется цельностью, а, главное, осмысленностью главной проповеди на будущие десять лет. Дело даже не в музыкальных формах, использованных Боуи для подачи многолетних размышлений, тщательно скрываемых при помощи большевистских приемов конспирации. Никаких сравнений и попыток этической классификации. Это приведет лишь к душевной апатии. История музыки дальше будет состоять из единичностей. Явления не имеют морали. Не доверяете мне? Тогда поверьте Тренту Резнору или, на худой конец, Генри Роллинзу, которые тоже старались сформулировать то, что никто уже не ждет. У них не вышло. Приходится признать, Дэвид Боуи в очередной раз опередил всех. С таким положением дел давно стоит смириться.

 

 

Андрей Сирке

Коллекционер, работник магазина Vinyl Box (Санкт-Петербург)

Год был достаточно богат. С новыми альбомами после долгих перерывов вернулись несколько культовых артистов и групп, но мне бы хотелось упомянуть не совсем очевидную запись, которую легко и не заметить. Она появилась совсем недавно, в ноябре, и уже стала одной из моих любимых пластинок. Альбом Contact Field Orchestra с простым названием «Vol. 1» выпустила совсем крошечная фирма из Лос-Анджелеса Hit+Run, которая с 2005 года занимается шелкографной печатью, а музыку стала выпускать только в этом году. Специализируются они преимущественно на экспериментальном хип-хопе, артистах из круга Stones Throw, Brainfeeder и All City Records, то есть самом главном, что сейчас в хип-хопе и происходит. Contact Field Orchestra – это Дэймон Аарон и помогающий ему на духовых, перкуссии и губной гармошке Эрик Лабсон. Вместе они записали пластинку странного абстрактного хип-хоп/фолк/блюза, по звуку, ритму и настроению близкую скорее к французскому авангардисту Пьеру Бастьену, чем к Тому Уэйтсу, с которым их музыку тоже сравнивают. Музыканты утверждают, что альбом основан на «полевых записях» неизвестного оркестра более чем вековой давности, откуда и позаимствован весь этот странный звук, а они только подчистили и наложили кое-где партии инструментов. Но это как раз вполне традиционное для альбомов такой непонятно откуда взявшейся музыки пояснение.

 

Макс Хаген

Музыкальный журналист (Санкт-Петербург)

Кому что, а для меня главным событием года стало возвращение Nine Inch Nails. То, что Трент Резнор группу не бросит, я никогда не сомневался, вопрос был только, во что это превратится. Уж давно было совершенно понятно, что держать себя рамках того, что скорее по привычке принято называть индастриалом, ему сложно. Саундтреки, которые он делал в период пятилетнего «затишья» и эксперименты на женушке с проектом How To Destroy Angels прозрачно намекали, куда несет товарища. Один из самых сильных моментов у Резнора — это то, что у него творчество идет рука об руку с разработкой на уровне военной операции. И именно таким наступлением стал альбом «Hesitation Marks» и последовавший за ним тур. Человек мало того, что умеет придумать что-то новое, он умеет свои движения стратегически спланировать — одно вытекает из другого. Нужно иметь очччч хорошие мозги и видение перспективы, чтобы через пять лет разнообразных движений записать диск, который будет реально чем-то новым в дискографии, а в том, что касается звука статусной группы — удержаться в своей нише, и никого при этом не разочаровать. Жаль, конечно, что не все склеилось с Эдрианом Белью, но там наверняка уже пошли эго-проблемы: два таких мозга для одного проекта — уже слишком, перебор гвоздей в головах. Зато появление в составе NIN Джошуа Юстиса, который полюбился еще несколько лет назад благодаря электронной романтике Telefon Tel Aviv, а теперь рубится на всем, что придется под руку — сочнейшая вишенка на торте. Думаю, если меня в следующем году так же спросят о событии года, NIN снова имеет все шансы попасть на страницы ART1 уже с петербургским концертом — живьем у NIN тоже космос, судя по видео в Ютубе. Генерал Резнор еще всем даст прикурить и высоковольтный кабель в башку воткнет.

 

 

Вадим Чернов

Редактор ART1 (Санкт-Петербург)

Канадский экспорт в масскульт последних лет тотален — лесорубов в Петербурге и Москве сейчас явно больше, чем в Юконе, а Arcade Fire некоторые считают пренаиглавнейшей группой нашего времени. Понятно, что у них там своя атмосфера, но и вправду — в 2013-м какую музыку ни возьми, почему-то здесь она звучала куда интереснее. Самый странный джаз — у Колина Стетсона, самый дистиллированный поп — у Rhye, самая задумчивая электроника — у Braids, даже самое дубовое итало — у Miami Nights 1984. И дело не в сравнительных степенях. А в том, что в каждый жанр канадцы привносят правильные девиации, и этот слегка провинциальный акцент выглядит не наивом, а искренностью — и не какой-то там новой, а вполне по-старому обезоруживающей. Количество талантов в Канаде сегодня — зашкаливающее. И почти все — готовые звезды, лишенные при этом пафоса больших артистов. Взять хоть Джефа Барбару — ходит себе в леопардовой шубе из секонд-хенда по зимнему лесу, поет дуэтом с Летицией Садье, у Бертрана Бургала на лейбле издается, а его даже Питчфорк не знает, количество просмотров и за тысячу не перевалило. Или Шон Николас Сэвэдж, который подарил мне лето любви — чувак клипы снимает на заднем сиденье микроавтобуса, инструментарий как у Псоя Короленко, но зато какие песни! И все — хиты, прямо как у Дитера Болена.

 

 

 Материал подготовил Вадим Чернов