Главный художник Китая рассказал в эксклюзивном интервью ART1 о том, как стать лучшим художником и почему китайские мастера не пишут с натуры.

 

В эти дни в петербургском «Манеже» проходит выставка «Мерцание гладкой Яшмы», на которой представлены более 200 работ мастера каллиграфии и традиционной китайской живописи Цуй Жучжо. 

Корреспондент ART1 пообщался с главным художникам Китая. Как стать лучшим художником? Почему китайские художники не пишут с натуры? Что главное для занятий традиционной китайской живописью – упорство или талант? В чем состоит основная задача традиционного искусства? Об этом и многом другом – в эксклюзивном интервью с Цуй Жучжо. 

Мы встретились с 71-летним художником в ресторане отеля «Астория» неподалеку от Исаакиевского собора, в шаговой доступности от «Манежа». Жучжо сопровождала большая группа поддержки – соотечественники с киноаппаратурой. Оказывается, про Жучжо снимают фильм на родине. Вероятно, часть про выставку в Петербурге войдет под названием «Приключение китайца в России». По поведению кинопроизводителей стало ясно, что Жучжо действительно большая личность, популярный человек и заявление организаторов выставки – «китайский художник номер один» – не эпитет. Киношники общались с художником с благоговением. Долго выбирали кресла для нашего общения с мастером каллиграфии и лучший ракурс, выставляли свет. Затем потребовали у работников отеля лучший сервиз. «Этот сервиз никуда не годится! Принесите лучший!», – потребовал переводчик. Китайские туристы, которые прогуливались в этот день по «Астории», останавливались, подталкивали друг дружку, робко кивая в сторону художника. Их поведение позволило усомниться, что в России сейчас есть схожая по значимости фигура в мире искусства, как Жучжо для Китая.

Художнику 71 год, двигается размеренно, источает мудрость и умиротворение. Почти не выглядит на свой возраст, разве что опирается на палочку. Глубокий, умный, внимательный и немного въедливый взгляд. Именно таким должен обладать хороший художник. Голос спокойный и тихий. Для своего статуса Жучжо не выглядит человеком напыщенным и тщеславным. Во время разговора внимательно смотрит на собеседника.

 

 

Я обратился к художнику: «Ни хао» (здравствуйте) и мы начали, но уже с помощью переводчика:  

 – Вы помните, когда решили заниматься живописью? Кто или что повлияло на ваше решение? И помните ли вы свою первую работу, что вы тогда нарисовали?

– Рисовать я начал в 12-13 лет, именно тогда я стал ответственно подходить к искусству и занятиям живописью. В то время у меня был сосед – деятель искусства, он увидел, что мне нравится рисовать и познакомил меня с известным пекинским художником, Тинь Жума. Это очень старый мастер. Тогда я стал приходить к нему в гости, показывать работы и они ему очень понравились. Но он сказал мне: «Ты не можешь рисовать все, что тебе нравится. Тебе следует пойти в Государственный музей и изучить историю – увидеть, какие картины были раньше». После этого я всерьез заинтересовался традиционной китайской живописью, посещал Императорский дворец. Мне было 16 лет, когда я нарисовал самое раннее произведение. Это был цикл из 20 работ, которые потом попали в собрание музея.

 

– 16 лет – довольно ранний возраст! Традиционное китайское искусство – что это в первую очередь – тяжелое ремесло, которому можно научиться, или нечто возвышенное, зависящее от таланта? Что первостепенно – труд и упорство, или талант и вдохновение?

– Стать обычным художником – очень просто. Нужно всего лишь любить искусство, иметь хороших наставников и пойти учиться живописи. Но очень мало особенных художников, чья личность отражается в творчестве. Стать известным художником достаточно сложно. Следует найти действительно хорошего учителя, иметь правильное душевное наследие и обладать упорством. И тогда появится возможность попробовать прорваться в ряд лучших художников.

 

– Какие авторитеты у китайских художников? На что они опираются в большей степени – на традиционное европейское искусство или искусство национальное?

– В первую очередь, китайские художники погружаются в традиционное национальное искусство. Это догма. Но естественно, мы обращаем внимание на мировые тенденции в художественном мире. Искусство, которое приходит извне, –  меняет твое представление о национальных традициях в живописи. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы «искусство извне» в корне меняло школу и те традиции и наследие, которыми пропитано твое творчество.

 

– Вы долгое время жили в США и знакомы с системой художественного образования Китая и Штатов. Что бы вы привнесли, изменили или добавили из одной традиции в другую?

– Китайское искусство в корне отличается от европейского. И системы образования тоже абсолютно разные. Китайское искусство опирается на традиции и историю. Общее между китайским искусством и европейским – это упор на внутренний мир художника, его познание. За последние 100 лет китайские художники впитали в себя много европейского наследия. Например, на нас очень повлияло российское искусство, повлияло на развитие нашей живописи. Поэтому теперь мы возвращаемся к корням, стараемся делать упор на наши традиции. Повторю, в китайском и европейском искусстве очень много отличий, и сейчас самое главное – это опереться на собственные традиции и дать новую оценку европейскому искусству, его роли в Китае. Ни в коем случае нельзя с помощью иностранного искусства менять собственные традиции. В этом и есть сейчас наша основная задача.

 

– Насколько изменилось восприятие искусства каллиграфии в Китае? Уделяется ли ему такое же внимание, как в прежние годы? И какие функции оно несет в современном Китае?

– Каллиграфия стала активно развиваться в последнее время. Появилось много новых художников и деятелей искусства, которые занимаются этим ремеслом. В мире признают каллиграфию искусством, но исторически каллиграфия – это инструмент правописания. И теперь действительно произошел переход –  инструмент написания превратился в искусство.

 

–Какую роль несет в себе каллиграфия – воспитательную или образовательную? Какие черты характера она воспитывает?

–Воспитательные и образовательные одновременно. Но основная задача состоит в том, чтобы каждый мастер с помощью традиции нашел собственный путь в искусстве и каллиграфии. 

 

– Где вы черпаете образы для ваших картин? Это работа с натуры, образы из памяти или фантазия? Применимо ли понятие «вдохновение» для традиционной китайской живописи? Как приходит та или иная идея?

–Художник должен воспитать себя так, что бы научиться встречать каждый день новые образы в повседневной жизни. Находя новые образы, пропуская их через традиции и опираясь на жизненный путь, научиться превращать их в индивидуальные работы. Большая разница между европейским понятием написания картин и китайским. Европейцы зачастую пишут то, что видят. В Китае процесс происходит по-другому – художник преломляет собственное восприятие внешнего мира. У нас не пишут пейзажи, не пишут с натуры. Мы пишем то, что находится у нас в душе. В Китае иначе – увиденное должно пройти сквозь внутренний мир художника. Да, это могут быть образы из памяти, но обязательно прошедшие процесс обработки в сознании.

 

– Какой традиционный образ художника сложился в Китае? И чем этот образ отличается от западных представлений?

Цуй Жучжо делает широкое движение руками, словно очертя себя кругом:

– Вот традиционный образ китайского художника (улыбается).

 

 

– Занятие живописью в Китае – традиционно мужское ремесло?

– Нет, у нас занимаются живописью и женщины и мужчины. Но хорошие художники – все мужчины.

 

– Почему так исторически сложилось? Почему большинство успешных художников в истории мировой живописи – мужчины?

– Есть разница между мужчинами и женщинами (улыбается). Мужчины больше нацелены на конкретные действия, конкретную работу. Женщины несут большую ответственность за детей, уделяют в большой степени внимание семье и домашнему очагу.

 

На этом наша беседа завершилась. К сожалению, кинопроизводители строго ограничили время разговора, оно и ясно – фильм все-таки снимают, у Жучжо насыщенный график.

 

 

Фотоотчет ART1 с открытия выставки «Мерцание гладкой Яшмы» смотрите здесь.