Художник Николай Копейкин рассказал ART1 о негласной цензуре в петербургских галереях и музеях, экстремизме, российских законах, гостях из Средней Азии, преступлениях против фантазии и человечности.

 

Петербуржца вызвали на допрос в следственный комитет по делу об экстремизме из-за размещенного на странице в «Вконтакте» изображения. Мужчине пообещали, что в случае отказа, за ним приедет «отряд полиции». Камнем преткновения стала картина картины члена художественной секты «Колдовские художники» Васи Ложкина «Шестая часть суши», которую суд внес в список экстремистских материалов.

Мы решили узнать мнение о случившемся у художника Николая Копейкина, члена художественной секты «Колдовские художники»:

 

– У нас «сказочная страна», почему этот мужчина оказался виноват? Картина такая же экстремистская, как весь наш российский народ. Как и наши законы. Вася же ничего не выдумывал, он назвал вещи понятиями из «сленга», существующего на территории РФ. Надо быть честным – у нас огромное количество людей называют людей из Средней Азии и Кавказа «чурками». Это слово не Вася Ложкин придумал, его придумал не этот парень, которого будут допрашивать, это фольклор русского народа. Так же, как русских называют «свиньями», так же, как украинцев называют «хохлами» – потому что на голове у них были хохолки. А нас называют «кацапами», потому что по-украински это как «козел» – у русских были длинные бороды. Надо, в конце концов, смотреть в корень.

Общественная палата хочет ввести цензуру в искусство. По большому счету, негласная цензура уже давно действует. Я сотрудничаю с галерами и музеями, могу сказать так – если это небольшая частная лавочка, то, как правило, там всем пофиг. Если это гос. учреждение или большая галерея, даже если она частная, то там не пофиг – они изначально ставят требования, например «нельзя изображать первых лиц государства!». У нас нет даже закона такого – можно изображать их или нет! Так вот эти галереи опережают законодательство и цензуру. Люди сами боятся того, чего еще нет.

 

– В галереях как-то аргументируют такое требование?

– «Мы этого не хотим», – вот такая аргументация. Вот и все. У них эта цензура живет в голове. «Экстремизм» живет в голове у судьи, который признал картину экстремистской. По большому счету, в искусстве можно много о чем спорить. Споры в искусстве – это хорошо. А вот так… «картина признана экстремистской» – это безапелляционно! У нас сразу бьют наотмашь. А что нам делать с русским языком теперь? Но существует же слово «чурка», оно имеет несколько значений. Одно из них, согласен, обидное по отношению к большой категории граждан, граждан России. Все произошедшее – последствия, изымите это слово из русского языкf! Что для этого нужно сделать – расстрелять русский народ, чтобы он больше не говорил это слово? А может быть представителям меньшинств, которые к нам приезжают, следует вести себя как-то по-другому, как в гостях?

 

– Картина самоироничная – «мы все хорошие, а другие – не хорошие». Стало обидно. Может поэтому признали экстремистской?  

– Конечно! К сожалению, иронию у нас не все понимают. Вот человек, у которого нет чувства юмора подает в суд на художника. Или может у него «особое» чувство юмора… и при этом особая «чувствительность и ранимость». Художник что, преступление совершил? Художник гвозди заколачивает на своем производстве? Более ранимого существа не найти.

 

– Константин Райкин высказался на тему цензуры – призывает деятелей культуры и искусства объединиться и дать отпор цензуре и властям…

– Я боюсь, что это будет очень сложно. У нас ведь «культур-мультур» такой…

 

– Райкин как раз и призвал объединиться артистам, независимо от жанров, стилей и предпочтений и перестать критиковать друг друга.

– Понимаете, у нас как – не понравилось чье-то творчество – идут и сразу подают в суд. Это нормально что ли? Чем у нас судьи вообще должны заниматься? Когда выпускают на свободу тетку, которая наворовала миллиарды рублей. Но зато чувака, который просто репостнул картину, уверен, что он даже и понятия не имеет, входит ли она в списки экстремистских материалов, ему сейчас БАМС и припаяют пару-тройку лет.

 

– Один роковой клик!

– Ну да! С одной стороны хорошо, что искусство играет такую большую роль в жизни людей, но за искусство нельзя сажать. Судьи, которые все это придумывают, они сами преступники. Они совершают преступление против человечности. Против фантазии. А фантазия – это такой суп, бульон эманаций, из которых рождаются новые идеи. Вася Ложкин, человек очень ироничный, рисуя эту картину, задумал какую-то каверзу против тех, кого он назвал этим словом? Боже упаси! У него и в голове такого не было. Он жонглирует теми понятиями, которые существуют в нашем мире. А они существуют, хоть ты тресни! Повторюсь, можно запретить такие слова. А что делать, если человек использует его постоянно? Расстрелять? Посадить? А если сажать, то на сколько лет – на два года? Получается, если ты сказал такое слово, то посадят на два, а если убил кого-то – то на три. А того, кто обворовал пол казны – того выпустим.

 

– А если убил, да еще и «чуркой» сначала обозвал – то на пять.

– Да, как в фильме «Реальные упыри». Там один упырь говорит: «Да, я был нацистом. Но после войны быть нацистом – не очень. Быть вампиром – тоже не очень. А если ты и вампир и нацист – то это вообще!

 

С 12 ноября по 11 декабря в Музее искусства Санкт-Петербурга XX–XXI веков пройдет масштабная выставка работ членов художественной секты «Колдовские художники». Экспозиция «Хроники Мультреализма» приурочена к 50-летию Николая Копейкина.