ART1 пообщался с австралийским фотохудожником Дин Уэстом о фантазии и вдохновении, связи погоды и цветовой гаммы, переходе фотографии в живопись, цензуре, культурном багаже фотографа и опасных кенгуру.

 

В петербургском музее современного искусства «Эрарта» открыли выставку работ австралийского фотохудожника Дина Уэста Best Of West. 

Уэст объединяет реальность и вымысел. Его снимки – симбиоз традиций художественного кино и документальной фотографии. Дин также активно работает в сфере коммерческой и рекламной фотографии, сотрудничая с Disney, Lego, MTV, Bombay Sapphire и Fox Sports. В 2008 году Saatchi & Saatchi включил Дина Уэста в «ТОП-100 подающих надежду фотографов мира», а международный конкурс Loupe Awards удостоил его звания «Лучший рекламный фотограф года».

На экспозиции представлены работы из серий «Церковь», «В деталях», «Измышления», «Олимпия», а также примеры рекламных художественных  проектов автора. Экспозиция открыта до 21 мая.

 

Сотрудники «Эрарты» рассказали о том, что Дин успел провести утром культурный марш-бросок по Петербургу, на вечер у него запланировано несколько важных мероприятий, и весь день его бомбардируют журналисты. Мне стало стыдно.

– Дин, ты не устал?

– Ни в коем случае! Я с утра сходил в спортзал, энергия на высоте! Кофе пить не собираюсь, в конце концов, я к этому уже привык!

 

– В твоих работах много аллюзий и отсылок, видна история. Как проходит твоя подготовка к работе – ты изучаешь литературу, ходишь в музеи, или все образы рождаются благодаря воображению?

– Я делаю почти все из того, что ты причислил: читаю книги по истории и истории искусства, хожу в музеи, смотрю фильмы. Я стараюсь найти как можно больше отсылок для своих работ, чем больше ты используешь интересных фактов и отсылок в работах – тем интереснее она для зрителя.

 

– Но есть ли образы, которые рождаются спонтанно, лишь благодаря вдохновению?

– Таких работ нет. Подготовка очень важна для меня. Производство фотографии – это очень дорогостоящий процесс. Я отвожу 6–12 месяцев на подготовку, обдумываю идею. Потому что, если работа не имеет смысла и не ничего не значит – то и нет смысла ее делать. Я стараюсь быть аккуратным.

 

– То есть экспрессивный метод для тебя не работает?

– Конечно, здесь все-таки есть место экспрессивности и спонтанности. Не забывай о специфике фотографии – все происходит достаточно спонтанно, ты никогда не можешь предугадать, что и как повернется и что произойдет. Кроме того, это специфика работы с людьми, изменения в процессе, изменения в ощущениях… поэтому да, экспрессивность есть.

 

 

– Как ты называешь свой стиль?

– Можно взять общее название – «концептуальная фотография». Хотя некоторые работы можно назвать гиперреалистичными, а некоторые – сюрреалистичными. Каждый художник проходит разные стадии, работает в разных жанрах, но основное для меня – это «концептуальная фотография».

 

– Когда ты начинаешь работу над новым циклом, ты занимаешься им всецело или можешь отвлечься на другие серии?

– Я вынужден разрываться между проектами, потому-то постоянно происходит что-то новое: я работаю как в рекламной сфере, так и в сфере художественной фотографии. Как правило, я делаю одновременно 5-6 проектов.

 

– Эти работы выглядят мрачновато. Они отражают твои переживания и внутренний мир на момент создания? Что ты хотел сказать этими работами?

– Все эти работы вдохновлены греческой мифологией. Это был способ попробовать новый стиль. Почему такая цветовая палитра? В Австралии все залито солнечным светом, очень ясно и ярко, и когда я там жил, то тяготел к темноте и темной эстетике. Но когда я переехал в Нью-Йорк и столкнулся с дождливой и снежной погодой, то стал резко делать яркие и солнечные фотографии. Кроме того, тема греческой мифологии диктует эти краски, вспомнить хотя бы интерпретацию Караваджо – у него темная эстетика и сюжеты.

 

– Какой цикл ты считаешь наиболее удачным? Какая у тебя любимая работа из представленных на этой выставке?

– На этой выставке собраны как коммерческие, так и художественные работы. Могу назвать самой удачной серию «В деталях» (In Pieces) – это серия со скульптором «Лего». Пожалуй, она стала самой популярной из представленных здесь. Может быть, потому, что включает скульптуры «Лего», которые знают во всем мире. Выставка очень много путешествует по миру, приобретена многими музеями мира, кроме того, снимки этой серии приобрел Элтон Джон для своей частной коллекции фотографий.

 

– Были ли идеи, которые не удалось реализовать?

– Знаешь, творческие люди постоянно генерируют новые идеи. В моей голове идеи рождаются ежедневно. Но что касается значимости – основные я стараюсь запоминать. Я воплощаю те идеи, которые задерживаются в голове дольше всего. Сейчас я работаю над проектом, который связан с натюрмортами – это абсолютно новый для меня жанр. Это можно назвать вызовом, я никогда не делал ничего подобного. Это как раз и есть одна из идей, воплотить которую раньше было невозможно.

 

– А были ли идеи, которые не удалось реализовать по другим причинам? Допустим, некоторые идеи показались тебе неуместными, ведь ты сотрудничаешь с большими компаниями.

– Я пока не отказывал никому по морально-этическим причинам и собственным убеждениям. У меня всегда есть право сказать «да» или «нет». Так как я в целом работаю в коммерческой и рекламной фотографии, то это не является проблемой. Конечно, если меня когда-нибудь попросят сфотографировать мертвых людей, например, или что-то другое, противоречащее моим моральным установкам, то я, конечно, скажу «нет». Я всегда позитивно настроен, верю в любовь, уважение и равенство всех людей. Эти вопросы немаловажны.

(Дин, кажется, не понял, что имел виду, или сделал вид, ответив «от обратного»).

 

– В России существуют проблемы с цензурой. Некоторые современные художники подвергаются нападкам со стороны псевдорелигиозных и политических активистов. Сталкивался ли ты когда-нибудь с таким явлением? Как ты к этому относишься?

– Со мной такого не случалось – все-таки и Австралия и США – свободные страны. У нас считается, что обязанность художника – ставить под вопрос, показывать, все что происходит, особенно, если это касается политических и религиозных проблем. Уверен, если бы в какой-то момент меня не пропустила цензура – это бы еще больше подстегнуло меня работать в этом направлении. Мне кажется, что задача художника – давать людям эмоции, ощущения и чувства.

 

–Что тебе, удивило, восхитило или шокировало в России?

– Конечно, весь мир имеет очень специфическое мнение о России – погода, политика и т.д. И мои ожидание были совершенно другими. Я потрясен людьми, они кажутся расслабленными и счастливым. Возможно у меня такое ощущение после посещения Эрмитажа и центра Петербурга. Мои ощущения превосходят все ожидания.

 

 

– Искусство фотографии – это ремесло, которому может научиться каждый благодаря труду, или нечто большее, рожденное талантом?

– Большинство людей могут стать хорошими профессиональными фотографами, если будут вкладывать много сил и времени. У меня было что-то естественное, рожденное внутри, не только усидчивость и сосредоточенность на работе, но и инстинкт. Даже если у фотографа есть великолепное техническое оснащение, но отсутствует смысловая нагрузка и эмоции, он не станет великим фотографом. Комбинация для великого фотографа – это технические навыки и духовное наполнение.

 

– Как ты относишься к тому, что любой обладатель смартфона и фотошопа может назвать себя фотографом?

– Меня вся эта ситуация привела в опасение, когда только это появилось. Но потом я понял, что великая фотография, действительно талантливая терпит слабую конкуренцию. Мне кажется, когда человек фотографирует на телефон, то довольно быстро понимает, что у него получается. И когда он видит фотографию, над которой работали пять месяцев, то ощущает разницу.

 

– С помощью чего у тебя получается держать фантазию в тонусе? Как ты ее подпитываешь? 

–В моих последних работах не так много «фантазийности». Я работал раньше в таком стиле. Я смотрю фильмы, читаю книги. Мне важно продолжать раздвигать границы фотографии, поскольку мне кажется, что мы живем в эпоху перелома, когда фотография перешагнула через традиционное отношение к ней как к документалистике, вышла на цифровой уровень, но сейчас она тяготеет к живописной традиции. Фотография становиться живописью, искусством, и люди начинают это понимать.

 

– А какой она будет через 100–200 лет?

– Мне кажется, ее основная функция будет состоять в том, чтобы запечатлеть реальные события вокруг, но реальности не простой – а именно той, что имеет значение для человека, той, в которой он ищет смысл. Мощный тренд – это мультимедийность. Мы видим, насколько фотография быстро движется в сторону цифрового искусства. Наука очень быстро развивается, представить сложно, может вообще наша планета не будет существовать, кто знает…. А ты что думаешь?

– Они будут объемными и движущимися?

– Нет, для меня фотография становиться фотографией только тогда, когда она становиться объектом.

– Т.е , если нельзя запечатлеть момент – это уже не фотография?

– Я имел в виду, что фотография становиться объектом – то есть когда она распечатана, ее можно повесить на стену или поставить в рамку. А пока она в цифровом носителе – это картинка, кусок информации. Не фотография.

 

– Обращаются ли к тебе друзья или родственники с такой просьбой: «Эй, Дин, раз уж ты фотограф, сфотографируй мою тетушку?». Что ты отвечаешь и как к этому относишься?

– Когда я жил в Австралии, то приходилось это делать. И может быть, хорошо, что я переехал в Нью-Йорк, они остались в Австралии – фотографировать их стало сложнее! Но зная специфику моей работы – бизнес, занятость, они могут понять отказ. Да, я часто отказываю.

 

– Последний вопрос. И самый важный. Поскольку ты первый человек из Австралии, с которым я познакомился, расскажи, все-таки какие они – кенгуру?

(смеется) Они опасные! Я жил в маленьком городе и нас окружали кенгуру. Они милые и симпатичные, но это точно не то животное, к которому стоит подходить и пытаться погладить. Что кенгуру скорее всего сделает? Она вытащит огромные когти, поднимет лапы, оперится на хвост и пнет задними лапами! Не стоит подходить к ним близко!