Художник-некрореалист Владимир Кустов открыл в Русском музее выставку, которую готовил девять лет. Проект «Приближение прошедшего» посвящен боям за Ленинград.

 

Приближение осуществляется в три этапа. Первый — снятые цифровой камерой безымянные панорамы Синявинских высот. Второй — кадры с предметами войны: наручными часами, котелком, осколком фугаса. Третий — макросъемка фактур: земли, пороха, металла. Связь времен обеспечивает видеоряд с документальной хроникой.

Митя Харшак. «Приближение прошедшего» вы задумали в 2004 году. Менялась ли концепция проекта за девять лет?

Владимир Кустов. Я бы не сказал, что проект менялся. Скорее, дополнялся и обогащался новыми впечатлениями. История его развития тоже очень интересна. Проект складывался постепенно. По мере появления новых и новых частей, я показывал их на разных площадках. Среди них был памятный зал Монумента героическим защитникам Ленинграда и Государственный исторический музей в Москве, где была презентация в рамках проекта «Русские и немцы. 1000 лет истории, искусства и культуры». Там фрагмент «Приближения» экспонировался в разделе о Второй мировой войне.

МХ. Как возникла идея сделать проект на военную тему?

ВК. Для нынешних молодых людей война это более общее понятие, куда входят войны, которых на самом деле нет — компьютерные, звездные. Я же принадлежу еще к тем людям, для которых слово «война» ассоциируется исключительно со Второй мировой. В данном проекте я попытался передать ощущения, которые я получил от поездок на Синявинские высоты, где погибли сотни тысяч бойцов. Для нашего поколения это место всегда ассоциировалось с чем-то вроде зоны. В конце 1960-х оттуда начали привозить какие-то невиданные, удивительные предметы — патроны, фрагменты оружия, советские и немецкие награды. Само это место было овеяно чуть ли не мистическими легендами. Говорили, что там достаточно зачерпнуть горсть земли и в ней что-то окажется. В какой-то момент я сошелся с группой молодых людей, у которых неподалеку оказались дачи. Потом я познакомился уже с их родителями — в свое время они тоже были археологами, не хочу называть их черными. Собирание коллекций в этом месте оказалось династийной историей. Когда я приехал туда впервые, то оказался в шоке. В лесу не было ни одного куска земли, где не находились бы фрагменты костей. Я уже не говорю о металле.

МХ. Вы сами копали?

ВК. Нет, я присутствовал при раскопках. Я внимательно прислушивался к впечатлениям и ассоциациям, которые появлялись, когда я держал эти вещи в руках — они очень энергоемкие. И очень живописные с точки зрения изобразительного искусства, как и сами пейзажи вокруг. Начали возникать идеи, как посредством моих авторских кодов и символов перевести их в художественные образы. Результат вы можете увидеть на выставке. Вещи действительно живописные — тот же ржавый металл, пролежавший более полувека в земле. Почему тогда в качестве изобразительного средства вы выбрали черно-белую фотографию? В моем творчестве цвет вообще никогда не присутствует — ни в живописи, ни в инсталляциях. Но в видео я все-таки включил цвет, поскольку нужно было жестко отделить прошлое от настоящего.

МХ. Проект будет продолжаться?

ВК. Есть еще небольшой фрагмент необработанного материала, но сейчас проект почти завершен. Хотя не исключаю, что если я окажусь в местах, где проходили не менее грандиозные бои, как, например, под Сталинградом, тема получит продолжение.