Савелий Архипенко, креативный директор лофт-проекта «Этажи», рассказал, откуда в галереях на пятом и четвертом этажах окна в полу, чем «Этажи» отличаются от галереи дизайна Bulthaup, а чем — от Мраморного дворца, и каково это бывает оказаться в водовороте контекстов — между этажей.

Митя Харшак. «Этажи» открылись в 2007 году. С тех пор в Петербурге появилось множество лофтов. А были ли подобные проекты прежде или вы были первыми в своем сегменте?

Савелий Архипенко. Лофт-проект «Этажи» — это первый пример художественной реновации промышленного здания в Санкт-Петербурге. В помещении второго по величине Смольнинского хлебозавода появился многофункциональный культурный центр, в котором помимо выставочных площадок есть хостел, кафе, необычные выставочные уличные галереи, магазины. К таким проектам как мы или Винзавод очень часто возникают вопросы типа «Вы тимуровцы или как?». То есть откуда у нас деньги на проект. Важно понять, что все проекты реновации помещений, которые есть на территории России, — это частные инициативы. Иностранцам очень сложно объяснить, что нас не поддерживают ни фонды, ни государство, ни гранты.

М.Х. Как шел процесс освоения хлебозавода?

С.А. Мы проектировали «Этажи» вместе с моим родным братом Егором. Когда архитектор берется за реновацию помещения, речь заходит об определенной этике взаимоотношений с пространством. Это можно назвать дизайном, но мне больше нравится называть это так. С помещением, в котором до нас уже что-то располагалось, идет общение на уровне ощущений: что добавить, что оставить или опять добавить, но что-то совсем неожиданное. Как только у меня вырабатывается свое личное отношение к новому помещению, оно начинает работать самостоятельно.

М.Х. Что было особенно ценным из наследия хлебозавода, что ты предпочел оставить?

С.А. Ощущение, что это доброе место: там делался хлеб! У этого места была определенная структура: с пятого этажа шли контейнеры, которые ссыпали муку на второй этаж. Если бы мы контейнеры не срезали, пространства на пятом этаже не было бы. Хотя в свое время мы не хотели ничего срезать и думали сделать там чугунные кабинеты. Из-за того, что трубы были срезаны, получились окна в полу, которые соединяют пятый и четвертый этажи. С одной стороны, мы шли за структурой и убирали те вещи, которые мешали использовать помещения для наших целей. С другой стороны, создавали живое, говорящее пространство для событий. Ведь событийная плотность — это и есть дизайн. Можно сделать очень красивые золотые клетки, но если в них не будет жизни, люди не будут туда ходить.

М.Х. «Этажи» — это история про искусство или про деньги?

С.А. В жизни ты никогда не можешь выбирать только одно из двух. Даже если ты выбрал искусство, тебе надо на что-то жить, чтобы им заниматься. «Этажи» — это несколько параллельно развивающихся историй. Какие-то из них работают, какие-то — нет. Такая гибкая модель позволяет выстраивать контакты с аудиторией совершенно иным образом. Наличие таких проектов как «Хочу домой», «Детское время» притягивают в основном такую аудиторию, которая вряд ли придет смотреть на современное искусство.

М.Х. Только появившись, «Этажи» начали активно занимать выставочное поле дизайна и современного искусства, которое прежде было занято, например, галереей Bulthaup или Отделом новейших течений Русского музея. «Этажи» конкурируют с этими институциями?

С.А. Дело в том, что и мы, и город заинтересованы в том, чтобы происходило как можно больше выставок. Тем местам, которые ты перечислил, мы не конкуренты. Bulthaup — это высококлассный магазин-галерея, где проходят суперистические выставки. Мы с удовольствием бы делали большие и роскошные выставки про дизайн, но это дорого и не так уж просто. Мраморный дворец — это фундаментальная институция, мы по сравнению с ней очень маленькие и более пластичные. Мраморный дворец не сделает мероприятие «Хочу домой», верно?

М.Х. Какие проекты «Этажей» за прошедшее время тебе больше всего по сердцу пришлись?

С.А. Мне сложно выделить из всех событий отдельную выставку. Мне нравится когда все сразу. К примеру, на четвертом этаже идет какая-нибудь лекция, где уважаемый графический дизайнер сыплет умными словечками. А на соседнем этаже тишина и нет никакой лекции, но есть выставка значимого художника, например, Гюнтера Юккера. Так, в течение 10 минут ты можешь оказаться в разных контекстах. Мне нравится это ощущение Ноева ковчега. И публике это нравится. Они могут не знать, что именно происходит в «Этажах», но придут только потому, что там постоянно что-то меняется.

М.Х. Я знаю, что ты очень много путешествуешь. Были ли какие-то аналоги, на которые вы ориентировались при создании «Этажей»?

С.А. Настоящие лофты я увидел фактически после того, как мы сделали «Этажи». Какие-то вещи я знал по книгам и по рассказам тех, кто был в Нью-Йорке. Но это, может, и к лучшему, потому что полностью скопировать лофт из какого-то другого места невозможно: топография, атмосфера самого места имеет большое значение.

Беседа состоялась в эфире канала "ВОТ" в программе Мити Харшака "Проектор" 10 июля 2011 года.