Алексей Левчук, имея собственную архитектурную мастерскую, которая занимается проектированием интерьеров, придумывает утопические проекты убежищ, построек из использованных материалов и стремится популяризировать модернистские приемы в неожиданных контекстах. О реализованных и нереализованных проектах Алексей Левчук рассказывает Мите Харшаку.

Митя Харшак. У тебя два основных направления деятельности: проектирование интерьеров и работа с конкурсными проектами в сфере большой архитектуры. С чего началась твоя карьера?

Алексей Левчук. Моя профессиональная деятельность стартовала где-то в начале нулевых, когда в сфере большой архитектуры ничего не делалось. Ну, люди сидели по проектным институтам, пили чай, кофе, курили сигареты, словом, проводили время, как им нравится. Мне же хотелось начать что-то делать: все-таки высшее учебное заведение окончил. И я начал заниматься интерьерами. Вообще интерьерное проектирование в начале нулевых начало приобретать какой-то особенный оттенок. В интерьере стало существовать современное искусство — я имею в виду скорее арт-объекты, чем живопись. Интерьер воспринимался как некое пространство для искусства. Сейчас эта тенденция уже не так сильна.

М.Х. С какими пространствами тебе больше нравится работать — общественными или частными?

А.Л. Частным интерьером можно заниматься долго и тщательно, тогда как с общественным так не получится: его владелец желает как можно быстрее начать получать с него доход . С другой стороны, когда делаешь частный интерьер, сложно избежать личных взаимоотношений с заказчиком, а этого я никогда не любил. В своей работе я всегда шел по линии не зарабатывания денег, а самореализации. Поэтому я не занимаюсь рабочим проектированием. И если заказ мне не нравится, я отказываюсь от него, наплевав на деньги.

М.Х. Расскажи об одном своем интерьерном проекте.

А.Л. Один из последних проектов строился достаточно долго — года четыре. Была дана задача в старом доме сделать свободное пространство для тусовочной жизни. Во время работы у меня была полная творческая свобода. Заказчик почти полностью мне доверял. Ну, не то чтобы он давал мне пачку денег и говорил: «Делай, что хочешь!». Каждый понимал сферу своей ответственности.

М.Х. А как насчет проектирования большой архитектуры?

А.Л. Был у меня один проект — предложение по строительству православного храма в новом районе. Этот храм должен был стоять на Ульянке. Но его не построили.

М.Х. А тебя анафеме не предали за такой проект?

А.Л. Нет. Заказчиком выступал сам священник, человек достаточно широких взглядов. Хотя в итоге он был, конечно, несколько поражен. Я считаю, что русская православная церковь не должна быть в стороне от современности. Петропавловская церковь, к примеру, в свое время была серьезным отступлением от традиционных канонов построения культовых сооружений. Сейчас подобные вольности — редкость, но если в наших широтах не строят культовые сооружения в модернистском духе, это не значит, что не нужно предлагать это делать.

М.Х. Ты сказал, что стараешься не заниматься рабочим проектированием. Как тебе удается этого избежать? Ведь это неотъемлемый этап работы.

А.Л. Помню, в 2003 году в течение полугода я работал в Роттердаме консультантом у Рема Колхаса во время изготовления конкурсного проекта реконструкции Генерального штаба. У Колхаса было человек 250 сотрудников. И «рабочкой» никто не занимался. Я хочу сказать, что есть рабочее проектирование, а есть архитектура, и эти сферы надо разделять. Конечно, я могу напрячься и взять на себя выполнение этой стадии работы, но я думаю, что рабочим проектированием занимаются люди более сведущие.

М.Х. Что представляет собой мастерская Левчука по количественному составу и распределению полномочий?

А.Л. Там работают два человека, так что рассказывать нечего. Кто-то чертит, кто-то рисует картинки в 3D. Сейчас не очень много заказов, поэтому за численностью приходится следить.

М.Х. У тебя был крупный проект с подсветкой Невы. В чем он состоял и чем дело закончилось?

А.Л. Это один из самых любимых моих проектов. Он хорош тем, что физически он ничего не добавляет. Для Петербурга это важно. Как правило, 90 процентов крупных строительных инициатив терпят неудачу в нашем городе, потому что вредят ему. Проект с подсветкой невского дна в этом смысле совсем безвредный. Немногие знают о том, что Нева очень мелкая: ее глубина составляет около трех метров, за исключением фарватеров глубиной в 15—20 метров, но они очень узкие. Мое проектное предложение заключалось в том, что под водой у берега размещались светодиодные светильники, которые должны были освещать дно и делать видимым весь подводный рельеф.

М.Х. Ты придумал эту затею в рамках какого-то конкурса или это твоя частная инициатива?

А.Л. Это моя инициатива. Как-то в ноябре я переходил Дворцовый мост, и мне, как говорится, стукнуло в голову. Проект не был реализован, но я не теряю надежды.

Просто комментарии к картинкам:

О, это была затея в духе молодежного хулиганизма. Дело было в 2003 году в рамках конкурса на лучший проект второй сцены Мариинского театра. Все, что мы увидели у зарубежных участников конкурса, у так называемых starchitects, оказалось уровнем ниже, чем то, что эти же авторы делают для других стран, будь то Китай или Арабские Эмираты. Для России почему-то стабильно делают что-то второсортное. В своем проекте я попытался вернуться к архетипу театра как места представления на открытом воздухе, где зрители рассаживались на склонах воронкообразного холма.

Проект жилого комплекса на месте одного из заводов в индустриальном поясе Обводного канала. В нем я хотел вернуться к теме строчной застройки, постановки корпусов в духе классического модернизма.

Наш совместный проект с Владимиром Фроловым, редактором журнала «Проект Балтия». Возник он из алармистских настроений 2008—2009 годов: тотальный кризис, насильственная дезурбанизация. Нам казалось, что люди спешат покинуть город и скрыться на природе, и в скором времени вся земная поверхность будет застроена убежищами для тех, кто останется после кризиса. Это должны быть такие objet trouve: кто нашел, тот и живет. Стены убежищ предполагалось сделать из прозрачного бетона, поэтому там не нужны окна.

Проект нового городского форума. Этот зиккурат строится вокруг огромного двора 250 на 70 метров и целиком делается из старых гаражей и вагончиков. Своего рода sustainable project. Такие зиккураты должны быть возведены в нескольких районах города. В форуме должны располагаться все культурные учреждения, и он должен собирать вокруг себя людей, как сейчас это происходит у станций метро. Выбор материала обусловлен моим желанием использовать вещи, вышедшие из употребления. Старые гаражи и контейнеры предпочитают выбрасывать, в то время как они могут быть отличным строительным материалом.

Беседа состоялась в прямом эфире телеканала «ВОТ» в программе Мити Харшака «Проектор» 7 августа 2011