Евгений Михнов-Войтенко "Ау, Михнов!". Галерея DiDi, 7 февраля - 19 марта 2013

В истории современного искусства, особенно, в его петербургской версии, Евгений Михнов-Войтенко — фигура легендарная. Поклонники ценят его как художника интуитивных духовных прозрений, выделяя в первую очередь позднее творчество. Цикл работ «Тюбики», созданный еще сравнительно молодым автором в 1956-59 годах, часто считается исключительно декоративным и даже чем-то вроде шутки, позволительной тому, кого и при жизни считали гением. Однако именно работы этого цикла сейчас интереснее всего в его наследии, особенно на фоне несколько механического «штукарства» поздних произведений. «Тюбики» выделяют искусствоведы, за ними охотятся коллекционеры. Михнов-Войтенко стал одним из немногих дорого продающихся художников ленинградского нонконформизма: так, один из «Тюбиков», небольшая работа на бумаге, продана на лондонском аукционе MacDougall's в 2007 году за 8 тысяч долларов. Из восьми известных крупноформатных полотен серии три хранятся в Русском музее, одна картина была представлена в прошлом году на выставке в петербургском «Новом музее», остальные рассредоточены по отечественным и зарубежным частным коллекциям. Выставка в галерее DiDi получила мало подходящее ей название «Ау Михнов!», как книга о художнике, написанная его другом Владимиром Альфонсовым, презентация отдельного издания которой прошла на вернисаже.

tubik_00 Евгений Михнов-Войтенко. Абстрактная композиция.1956 г. Х.,м., 282х158

Даже для тех, кто знаком с творчеством Михнова-Войтенко и знает про «Тюбики», большая работа на выставке — ее размер 158 на 282 сантиметра — все равно выглядит удивительно современной. Хочется сравнить ее с работами Кита Херинга, одного из авторов нью-йоркской «новой волны» 1980-х. Метод создания работ Михновым заключается в самом названии «Тюбики»: художник рисовал, выдавливая краску прямо из тюбика на холст или бумагу и не прибегая к кистям или мастихину. Трансгрессивность Михнова в этом творческом жесте сродни «живописи действия» Джексона Поллока.

Учился Михнов в Театральном институте на курсе знаменитого режиссера и художника Николая Павловича Акимова, который в те годы был одним из немногих сохранившихся авангардистов, и заслуженно пользовался высочайшим авторитетом. Многие стремились поступить на курс Акимова, ходили на  лекции, среди его учеников — почти все известные в будущем художники-нонконформисты. Но учеба у Акимова практически прошла мимо Михнова: по воспоминаниям соучеников, он был замкнутым и казался высокомерным. В его ранних работах, которые представлены на выставке, от театра идет декоративное решение узнаваемых форм, как бы остатки фигуративности, уже почти полностью растворенные в абстракции.

В середине 1950-х годов он делает осознанный выбор в пользу абстрактного изобразительного языка. Интересно, как в условиях советской действительности Михнов и другие молодые художники узнавали про самое современное и передовое по тем временам искусство, чья популярность в Европе началась с показа картин Поллока на венецианской биеннале 1950 года. Абсолютно самостоятельные работы появляются у Михнова еще перед тем, как зрители на американской выставке 1959 года в Сокольниках увидели абстрактные картины. К этому времени Михнов уже ушел далеко вперед, сложилась его собственная выразительная система. В эти годы его увлекают исследования этнографа и историка Юрия Кнорозова, занимавшегося расшифровкой алфавита и рукописей майя, поэтому большие картины из серии «Тюбики» можно рассматривать как загадочный текст: на холсте появляются отдельные слова, сочетания букв, цифры и математические символы, лишенные определенного значения.

mihnov didi view Вид экспозиции

На выставке галерея представляет Михнова отдельно стоящей фигурой. Это целиком согласуется с модернистским образом непонятого современниками гения, однако не совсем верно. Михнов был, наверное, самым ярким и интересным представителем влиятельного в 1950—70-е годы абстрактного искусства, и рядом с ним можно назвать еще как минимум четыре имени. Это его соученики по Театральному институту Виталий Кубасов и Михаил Кулаков, и московские художники, прежде всего Юрий Злотников и Евгений Чубаров. Все они принадлежат к одному поколению: Злотников 1930 года рождения, Михнов — 1932, Чубаров — 1934. Формально рядом с «Тюбиками» Михнова можно поставить начатую в те же годы серию Юрия Злотникова «Сигнальные системы», а напряжение духовных поисков сближает Михнова с Евгением Чубаровым. Все эти авторы двигались в разных направлениях: Михнов вдохновляется классической музыкой и фри-джазом, а в основе  серии Злотникова пафос новой по тем временам науки кибернетики.

С годами неизбежна эксплуатация художником прежних находок, а поставленные на поток «прозрения» рождают зрительский скепсис. Арт-критик Екатерина Деготь с необычайной легкостью отказывает всей абстракции не только в метафизическом, но и в художественном значении, назвав абстрактные картины (речь шла о Марке Ротко) одинаковыми и «излучающими немыслимую и ни на чем не основанную духовную претензию». С этим трудно спорить, когда смысл искусства абстракции оказывается заслонен денежными рекордами аукционов, — например 562 тысячи долларов, полученными за работу Евгения Чубарова на Sotheby's.

Михнов умер в 1988 году. Как раз в это время на петербургскую арт-сцену под именем «новых» выходят молодые художники-неоэкспрессионисты во главе с Тимуром Новиковым, взявшие для себя из традиции как раз Михнова периода «Тюбиков». Сейчас находки Михнова перетолковываются в живописи молодого художника Влада Кулькова и даже в некоторых работах граффитистов. Традиция непосредственного взаимодействия художника с живописной материей произведения, которая была в «Тюбиках» Михнова, неожиданным образом продолжается.