Рем Колхас. Нью-Йорк вне себя. - М.: Strelka Press, 2012.

NewYork

В 1992 году мне в руки попал первый русский путеводитель по Нью-Йорку. Тогда впервые мне открылись карта города, высота зданий, понятие прайвэси, радикальный вариант фресок Риверы. А также цифры, цены, указатели, магазины, рестораны. Осознание того, что весь город находится у меня в руках, восхищало. В Нью-Йорке я так и не побывал, но представление получил в мягкой обложке. Есть книга Андрея Иконникова 1980 года, которую я читал позже. Там уже не было так интересно. Город описан досконально, профессионально сухо, так сказать «от примитивной вульгарности до эзотерической утонченности», «от надменной роскоши Пятой авеню до нищеты Гарлема». Недостаток такой литературы не смущал нашего читателя, ибо архитектура Нью-Йорка входила в антологии прагматической философии вместе с Чикаго. Теперь же перед нами перевод полемической книги, автор которой обладает собственной позицией.

Рем Колхас – пишущий архитектор, это делает его теоретиком, то есть он формирует общественную мысль на свой лад. С 1972 по 1976 год Колхас изучает Нью-Йорк, создает серию проектов для этого города. Книга «Delirious New-York» (название которой точнее перевести как (Нью-Йорк в бреду») была издана позже, в 1978 году, когда автору было 34 года. Он строит в США в 1990-е, а в 2000-е - уже в России. В планах – мост архитектурной активности на пути в Азию через просторы нашей родины. Его книга – первая переведена на русский язык, из числа написанных мировыми архитекторами. Издана Институтом медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка». Актуальность книги в том, что Колхас здесь, а также в том, что сейчас здесь такая же бредовая, иступленная ситуация, как и в Нью-Йорке 1920-х. Постоянное окультуривание варварства в самих себе – черта Америки, с которой мы в этом смысле очень близки.

Чтение очень приятное: невероятно яркий образ Нью-Йорка. Краеведческая теория Колхаса уникальна и увлекательна. От текста не оторваться. Его «поэтика метафизического» достойна высокой оценки, но она и есть ограничение: картина города фрагментирована, нам дана лишь гипотеза.

В XIX веке остров Манхэттен разбивают на две тысячи участков. Регулярная сетка улиц была во многих городах мира, но лишь в одном она превратилась в объективный закон. Сетка закладывалась как рациональная основа, далее все происходило непредсказуемо.

Колхас иронично показывает, как культура Нью-Йорка, вообще американская культура, возникает на пляже Кони Айленда. Луна-парк, неограниченный временем или фантазией, индустрия развлечений нагнетается там, достигая абсурда.  Затем культура луна-парка переносится на остров Манхэттен. Здесь она, соединяясь с функциями офиса, отеля, театра и пр., достигает перегрузки. В этих условиях появляются архитектурные «мутации». Застройщики «выдавливают» из земли целые участки, этажи одинаковые по форме, но разнообразные по содержанию. Затем начинается гонка вверх: башни малые по площади, но устремленные в небо (идеальная композиция палаццо Веккьо во Флоренции). Они несут главную идею здания – офис богатого бизнесмена. Там наверху есть настоящая архитектура, но ей нужно любоваться с дирижабля, который так и не причалил ни к одному из шпилей.

Культура перегрузки – достижение Манхэттена, она старательно поддерживается, не допуская вариантов своего решения. Ей нужны небоскребы как вместилища всего – здесь и дом и работа и развлечения. Коммунальный капитализм – не иллюзия, а социальная практика. Главным героем манхэттенизма становится Рокфеллер. В условиях кризиса он демонстрирует гиперактивность, подводя итог эпохе небоскреба, он выступает как градостроитель, создает образец среды.  В Нью-Йорке 1931 года появляется здание в 100 этажей и 430 метров высотой. Это Эмпайр стейт билдинг, который не окупился и за пятидесяти лет. Интересно, что после никто не строил выше (не мелочась на пару десятков метров). До нашего времени. Только сейчас человек опять обратился вверх и сразу удвоил свои достижения в Башне Халифа (Дубаи, 828 м).

Вид на Нижний Манхэттен с Эмпайр Стейт Билдинг. Фото Льюиса Хайна. Сентябрь 1930 Вид на Нижний Манхэттен с Эмпайр Стейт Билдинг. Фото Льюиса Хайна. Сентябрь 1930

Нью-Йорк Колхаса - это гипотетическая подборка: там нет Миса ван дер Роэ, Фрэнка Ллойда Райта и Филипа Джонсона, это город без автора, где архитектуру делают как бизнес. Чувствуется негативное отношение автора к модернизму: политика единожды упомянутого МОМА оценивается как губительная пропаганда нового европейского искусства. Город же имеет свои формулы: «мегадеревня», «прагматический романтизм», «материализм абстрактного», «манхэттенизм».

Получается архитектура контекста, но не средового, а существующего как бизнес-феномен. Контекст для Колхаса не историческая статика, а динамика развития, он может быть сформирован в зависимости от условий. Лучшие условия были в 1920-х, потом город потерял их. Колхас один из немногих, знающих, как там все устроено.

Первые три части книги содержат качественный анализ феномена небоскреба. Но в дополнение к этому следует глава медицинского заключения относительно присутствия в Нью-Йорке Сальвадора Дали и Ле Корбюзье. «Параноидально-критическая деятельность» обоих расценивается как неудачная попытка вписаться в систему. Дали никого не смог эпатировать, а Корьбюзье не смог «продать свой залежалый товар».

Концовка книги вовсе приведет российского читателя в восхищение. Восхищение Колхаса Мельниковым и ВХУТЕМАСом облекается в метафору. Конструктивистский бассейн плывет в Америку на человеческой тяге, причаливает и получает порцию критики. Но прямоугольный модернизм уже торжествует в городе, предавая забвению изобретательность и остроумие «манхэттенизма».

«Ретроактивный манифест» Колхаса - обоснование того, что не было обосновано по причине чрезмерной занятости участников реальным делом. События полувековой давности интерпретируются как идеальная площадка, но не для архитектора, а для команды бизнесменов, техников и антрепренеров. Обращенный к российскому читателю, текст может быть истолкован как попытка успокоить и польстить общественности относительно современной ситуации. Мол, мы в России сейчас переживаем нечто подобное Америке 1920-х годов. А это явление закономерное в данных условиях. Не надо хвататься за голову, наблюдая стремительные изменения, относитесь к этому прагматически. Это ситуация delirious, в которой и происходит все самой интересное. Отвергая Ле Корбюзье с его диктатом рациональности, Колхас движется к другой крайности – конформизму заказной работы. Подобно американскому архитектору 1920-х, он отказывается от творческих идей, полностью подчиняется командной работе. Именно так он сохраняет здравый смысл и позиции в хаосе городского девелопмента.

Москве подходит ретроактивный манифест Колхаса, он разрешает многие проблемы. Либертианская модель устроит и заказчика и зрителя. Примирение с действительностью необходимо: небоскребы строятся трудовыми эмигрантами, владелец участка делает что хочет, прибыль должна быть максимальной, цинизм здоровым, архитектура качественной.