К тому, что говорит Дмитрий Озерков, руководитель проекта «Эрмитаж 20/21», в ближайшие месяцы станут прислушиваться еще больше, пусть даже он будет с выражением читать телефонный справочник. После нескольких лет, отмеченных успешными выставками звезд контемпорари арта, вплоть до недавно показанных братьев Чепменов, с действиями и мнениями Эрмитажа и отдела под руководством Озеркова по вопросам современного искусства считаются все. Тем более, что в конце февраля было официально объявлено: в 2014 году Эрмитаж принимает европейскую биеннале современного искусства Манифеста, и здание Главного штаба будет основной площадкой. Контуры будущей биеннале еще только начали вырисовываться, и ART1 одним из первых узнал о том, что ждет Эрмитаж от Манифесты.

2013_03_12_Ozerkov Дмитрий Озерков. Фото: фейсбук Manifesta Biennial

Павел Герасименко. Зачем Манифеста Эрмитажу?

Дмитрий Озерков. Мы говорим в тот момент, когда о Манифесте объявлено только что. Петербург не единственный добивался принятия Манифесты. Подавая заявку, мы надеялись, но не очень верили, что это получится, потому что Манифеста — выставка очень серьезного уровня.

Имея такой мощный бренд как Эрмитаж, глупо не делать мощных усилий. В тот же год, когда мне поручили проект «Эрмитаж 20/21», аукционные дома стали продавать современное искусство (то есть художники стали писать прямо под продажу на Кристис и Сотбис), а большие галереи смогли делать очень важные выставки с использованием музейных вещей. Встал очевидный вопрос: что делать музеям в этой ситуации? Как быть, если музейные выставки могут делать галереи, а современное искусство лучше всех показывает аукцион? Я предложил четко структурировать – хронологически и географически – вовлеченность Эрмитажа в представление современного искусства. Проект должен идти по нарастающей как некий вектор от маленьких выставок к большим глобальным шоу. Сначала, после ряда персональных выставок, мы собрали проект «Новояз» в Зимнем дворце совместно с галереей Саатчи. Затем выставкой Пригова Эрмитаж принял участие в Венецианской биеннале. Прием Манифесты – это следующий этап.

П.Г. Как идет работа над будущей биеннале?

Д.О. Манифеста является для Эрмитажа новой по структуре работы. Мы впервые отдаем право выбора художников приглашенному западному куратору, имя которого мы объявим в конце весны. Процесс выбора куратора это не столько голосование, сколько рабочее совещание. В экспертный совет Манифесты от Эрмитажа входят Михаил Борисович Пиотровский и я. Мы предлагаем и обсуждаем разные имена.

Реконструкция Главного штаба идет по плану, что позволяет нам планировать летом следующего года выставки в новых помещениях. Это залы, где есть довольно большие возможности и нет тяжеловесности старого музея. Фактически Манифеста освятит это здание, с тем, чтобы искусство в нем в дальнейшем было свободно от зимнедворской солидности, отдающей степенным каталогом-резонне.

Для работы создается специальный фонд Манифесты при активном участии Эрмитажа. Мы уже общались с представителями нескольких промышленных пространств в городе — «Красное знамя», «Ленполиграфмаш» на Карповке, заводы на Обводном, и, разумеется, Новая Голландия. Больших пространств, удовлетворяющих условиям, не так много. Все они будут показаны куратору, и дальше выбор будет за ним.

П.Г. Что ждет Эрмитаж (и лично вы) от Манифесты?

Д.О. Это прежде всего исследовательская биеннале. Манифеста обрисовывает ситуацию, анализирует ее, лозунг Манифесты – это всегда research. Локальный контекст, который создался сейчас в городе, как раз и может стать предметом исследования. Для города сейчас важен взгляд извне, а для местных художников это возможность увидеть себя под объективом глобального беспристрастного анализа. Столкновение с выбранными куратором топ-именами арт-мира и понимание себя в этом контексте подхлестнет художников. Я думаю, что результатом Манифесты в Петербурге будет то, что ряд художников перестанет быть художниками, а другие, наоборот, приобретут дополнительную силу. Конечно же, я буду стараться, чтобы все наши художники смогли показать куратору свои портфолио.

П.Г. Что можно сказать о четкой позиции Эрмитажа в связи с усиливающимся православным фундаментализмом? Такие частные институции, как музей «Эрарта», в этой ситуации спасовали...

Д.О. Михаил Борисович Пиотровский неслучайно именно в «Эрарте» прочел лекцию, посвященную роли музея сегодня. Из мировой практики известно, что нередко чем больше делает музей для города, тем больше нападок вызывает. Сегодня ситуация отчасти похожа на ту, которая была шесть лет назад, когда музей заявил о краже: люди тоже слышали звон, да не знали где он. Те, кто написал электронные письма в прокуратуру против выставки Чепменов, зачастую даже не знали, о чем вообще речь, и ссылались на фото из Интернета. Эрмитаж — главный музей, и министерством культуры и государством ему делегировано решать, что есть искусство, поэтому резкая реакция на эти нападки вполне оправданна.

Эрмитаж прекрасен тем, что в нем есть все. В том числе и православные реликвии и важные для верующих ценности. Когда мы открывали выставку, посвященную победе в Отечественной войне, в Эрмитаже прошел молебен за павших героев. Эта одна из сторон жизни музея и общества, но должно быть понимание, что для нас важны также и другие темы, не имеющие отношения к православию. На мой взгляд, сейчас большая проблема в том, что люди чего-то боятся, хотя бояться нечего. Если есть потребность говорить о реликвиях, давайте говорить о них. Мы первые скажем, что православные выставки не должны обижать верующих. Нет современного христианского искусства? Но, может быть, оно просто не попадает в наше поле зрения? В Париже недавно скончался русский художник Сергей Чепик, который писал мощные христианские сцены в духе позднего Ге или Репина, написал фреску в лондонском соборе Святого Павла. Было бы интересно обсудить его искусство. Но обсуждение в Эрмитаже должно быть на профессиональном музейном уровне, а не на жаргоне уличных потасовок.

П.Г. Сыграет ли биеннале роль в традиционном соперничестве Москвы и Петербурга?

Д.О. Проведение биеннале в Москве имело бы совершенно не тот резонанс. Петербург сейчас, на мой взгляд, самый проблемный, самый интересный и самый актуальный город. Тема наследия, его жизни в контексте современного искусства, тема зрителя как субъекта этого контекста, – они существуют только здесь. Петербург в его нынешнем постимперском состоянии сложно колонизовать. Если завезти сюда колониальные ценности, то они будут структурированы имперским городом как предметы, расставленные по полочкам в городской кунсткамере.