В декабре минувшего года Большому Санкт-Петербургскому Государственному цирку, или просто Цирку на Фонтанке, как его привыкли называть, исполнилось 135 лет. А в августе 2013-го отметит 85-летний юбилей «Музей циркового искусства», в зеркале которого отражается вся история цирка, его волшебство и трудовые будни.

Волшебства, пожалуй, здесь как будто больше. Особенно – в фондовом помещении музея, где сосредоточены разнообразные цирковые реликвии. Яркие костюмы артистов, старые гравюры, плакаты, графические работы погружают в захватывающий мир, который проникает сюда ежедневно: музей посещают артисты и режиссеры в поисках идей, трюков, вдохновения для создания магии цирка. О том, чем живет Музей циркового искусства, как реагирует на запросы общества, и что сегодня происходит на Цирковом манеже, рассказала заведующая музеем Екатерина Шаина.

Анастасия Шестакова: Какое место в музейном сообществе занимает Музей циркового искусства? В чем его особенность?

Екатерина Шаина: В России есть несколько музеев, связанных с цирком. Как правило, это мемориальные музеи – например, дом-музей А. Л. Дурова, или музеи при цирках. Но последние фактически музеями не являются – скорее они напоминают выставку музейных ценностей, в котором ориентируется один-единственный сотрудник. В них не реализуется основополагающая исследовательская музейная функция, не ведется фондовая работа.

По всему миру также существует немало тематических музеев, но в силу специфики западного циркового искусства, по большей части – это музеи отдельных цирковых династий. Либо же – отделы, посвященные цирку, в муниципальных краеведческих музеях. Глобально историей цирка в нашей стране не занимается ни один другой музей. Мы стараемся собирать все, что имеет отношение к цирковому искусству любых жанров и разных стран. Только за последние два месяца к нам поступило более 400 новых предметов – конечно, все они имеют разную ценность и значимость, но мы берем все, ведь другого института, который бы сохранял все эти вещи, нет.

А.Ш.: Получается, что петербургский музей по-своему уникален?

Е.Ш.: Да, и его знают и любят во всем мире. Сейчас, когда у нашего цирка не так много причин для гордости, на зарубежной арене мы «выезжаем» на истории. Полгода назад состоялся Фестиваль цирковой режиссуры, который посетили западные цирковые деятели. Когда фестиваль закончился – у нас все только началось. Несколько дней поток посетителей не иссякал – для многих это уникальный шанс познакомиться с раритетными изданиями, найти вдохновение для новых номеров в нашей богатой видеоколлекции.

А.Ш.: Часто ли артистам удается почерпнуть интересные идеи? Есть ли удачные примеры такого «сотрудничества»?

Е.Ш.: Мне сложно говорить о современных исполнителях. Но есть старые классические примеры – о том, как знаменитый Карандаш нашел здесь свой псевдоним, увидев рисунки французского карикатуриста Карана д’Аша, или как Юрий Никулин посмотрел на рисунок 1930-х годов и придумал свой популярный номер с лошадью. Бывает, что артист вводит новый трюк, вдохновившись увиденным в музее, а случается и наоборот: приходит человек с горящими глазами, делится своей задумкой, а выясняется, что все это было придумано до него.

А.Ш.: Как развивается музей в последние годы?

Е.Ш.: Мы расширили круг деятельности, став более открытыми широкой публике. Каждый год в музее выпускаются книги и брошюры, наряду с этим ведется активная выставочная деятельность – то, что совсем не развивалось раньше. Три раза мы делали выставки в Италии, приняли участие в проекте Международной электронной библиотеки, где будут представлены различные документы о цирке. В настоящий момент проходит наша выставка и конкурс в Магнитогорскской детской художественной школе, скоро примем участие в проекте петербургской галереи «KGallery», которая продемонстрирует работы художников ХХ века на тему зрелищных искусств. Пару лет назад мы обновили и собственный выставочный зал в фойе цирка, где по предварительной записи проводим экскурсии и интерактивные занятия для всех категорий посетителей – от дошкольников до пенсионеров. Еще один «долгоиграющий» проект – Большая  регата, в котором мы тоже участвуем.

А.Ш.: Вы проводите встречи с артистами, мастер-классы?

Е.Ш.: На это не хватает времени и возможностей. В музее работает всего четыре сотрудника, на которых лежит вся экскурсионная, выставочная и издательская деятельность, индивидуальная работа с посетителями-артистами. А нужно еще более активно заниматься научно-фондовой работой – основополагающей для любого музея. Прием экспонатов, их описание и каталогизация – рутинная ежедневная деятельность, без которой не может существовать музей. В последнее время ситуация еще усложнилась в связи с требованиями Министерства Культуры. На каждый предмет мы должны составлять акт дарения, а экспонаты регистрировать в Музейном фонде РФ.

А.Ш.: Для многих небольших музеев – финансирование – больной вопрос. Как с этим обстоят дела у вашего музея? Есть ли у вас спонсоры и друзья музея по образцу крупных учреждений вроде Эрмитажа и Русского музея?

Е.Ш.: Финансирование музея осуществляет цирк, поскольку мы фактически являемся его отделом. А работой со спонсорами может заниматься только дирекция цирка. Друзья музея – это наши дарители – артисты и коллекционеры.

А.Ш.: Есть ли в музее другие источники пополнения фондов?

Е.Ш.: У нас нет такой строки расходов, как пополнение коллекции. Поэтому дарение и обмен – основной источник поступлений. Артисты дарят нам свои костюмы и фотографии, коллекционеры – программки и афиши. Иногда мы обмениваемся с зарубежными коллекционерами, которые, как правило, собирают не любые предметы, касающиеся цирка, а отдельные виды предметов – книги, программки или фотографии. Для них большую ценность имеет объект сам по себе, а не заключенная в нем информация.

А.Ш.: Какие предметы составляют коллекцию музея? Есть ли среди них уникальные экспонаты?

Е.Ш.: В фондах музея хранятся плакаты, эскизы и костюмы, живописные работы, книги, рукописи. Многие из них интересны не только с точки зрения истории цирка и представляют большую художественную ценность. В музейной коллекции есть малоизвестные работы мирискуссника Бориса Григорьева, графика Артура Фонвизина – известных и признанных художников. Историкам дизайна и моды будет интересна обширная коллекция работ театрального художника Татьяны Бруни. Очень интересны цирковые плакаты, которые отражают развитие шрифтов и иллюстративного дизайна в разных странах. Например, польский цирковой плакат – вообще уникальный феномен, возникший вне связи с конкретными выступлениями и программами. Парадоксально – о польском цирке, как о явлении, мы ничего не знаем, зато восхищаемся искусством польского плаката, достигшего невероятных высот. В музей часто приходят студенты художественных ВУЗов и пишут на основе наших материалов курсовые и дипломные работы. Исследователи почему-то приходят реже.

А.Ш.: Что ждет цирк в будущем? Не секрет, что сейчас интерес к нему несколько угас. Возможно, представлениям не хватает большей зрелищности и элементов шоу?

Е.Ш.: В определенном смысле цирк сейчас находится на перепутье. В январе новым художественным руководителем был назначен Слава Полунин - человек не совсем цирковой и привыкший к другим площадкам и представлениям. В цирковой среде мнения о этом назначении диаметрально противоположные: от разговоров о грядущей смерти цирка до его полного возрождения. Время покажет. Есть две непримиримые группы - поклонников старого дивертисментного цирка и любителей цирка дю Солей. У нас есть еще одно серьезное отличие от Запада: наши зрители - по большей части семьи с детьми - не представляют себе цирк без животных. А в Англии, например, запретили номера с их участием. По нашим меркам тот же дю Солей - не совсем цирк, а, скорее, особое явление. Но отдельные элементы шоу цирку не повредят, у манежа большие нераскрытые возможности.

А.Ш.: Помимо дрессуры, какие жанры сегодня особенно востребованы?

Е.Ш.: Трудно сказать. Зрители любят иллюзию, акробатику. Эффектны групповые номера, но их остается все меньше, поскольку импрессарио не выгодно платить за один номер сразу нескольким артистам. А еще появилась новая тенденция - работа на корпоративах и в клубах - более выгодная для исполнителей, чем в цирке. Многие артисты уезжают за рубеж, где они более востребованы.

А.Ш.: Есть ли в цирке новые звезды? Как раньше Карандаш?

Е.Ш.: Если говорить о советском времени, то в нем были звезды цирка. Сейчас изменилось понятие звездности: звезды - это, прежде всего, фигуры медиа-культуры. А есть артисты, которых не знает простой зритель, но которые пользуются авторитетом в профессиональной среде. Все слышали о братьях Запашных, но мало кто из молодых зрителей так же хорошо знает замечательного дрессировщика Николая Павленко. Чтобы народ знал своих героев, нужна пресс-служба, а ее у цирка нет. Возможно, в ближайшее время цирк перестроится на современный лад и с помощью нового руководителя позаимствует у Запада то лучшее, что есть там. Тогда мы увидим совершенно другой, обновленный цирк.