ART1 выяснил у Андрея Люблинского, почему надо поблагодарить тех, кто активно противодействует актуальному искусству, призывая к закрытию выставок.

5

Митя Харшак. Андрей, вопрос с места в карьер. Общественность страшно возбудилась по случаю приезда выставки Icons в Санкт-Петербург. Ты один из наиболее подходящих персонажей, с которым можно поговорить на эту тему — твои «Красные человечки» также служили объектом народной ненависти. И мне любопытно услышать о твоем личном опыте — что тебе запомнилось из общественного противодействия твоим выставкам, объектам, художественным акциям?

Андрей Люблинский. Можно встречный вопрос сразу же? Почему ты не называешь эту выставку «Иконы», как это делают все? Я подозреваю, какими будут твои вопросы, поэтому сразу тебя подкалываю. Все жалобы, которые идут на эту выставку, связаны с тем, что она называется «Иконы». Ты чувствуешь разницу между «Icons» и «Иконы»?

М.Х. Безусловно, между «Icons», «Иконы» и «иконки» есть разница. И выставка как раз таки обозначена на английском — Icons. Так чего народ-то возбудился?

А.Л. Силы добра не дремлют. Силы зла тоже. Для начала надо определиться со словом «противодействие» и с тем, что мне приносит негативное восприятие моих работ. Кроме успеха, денег и славы, мне оно ничего не принесло. Самое яркое — книга Александра Проханова, которую я читаю сейчас и никак не могу осилить.

М.Х. У Проханова есть замечательный отрывок о «красных истуканах».

А.Л. Ты единственный человек, который не проклял все это, и прочитал хотя бы отрывок!

М.Х. Я у тебя в ЖЖ нашел ссылку и с увлечением прочитал. Совершенно восхитительно написано! Сомневаюсь, конечно, что ты проплатил Проханову такое ослепительное промо. Остается только предположить, что это он написал из доброго расположения и желания помочь тебе и поддержать твое творчество. Давай вернемся на нашу петербургскую почву. Вот, была выставка Чепменов в Эрмитаже. Возмущенная общественность пыталась указать, какое искусство нужно и какое не нужно выставлять в музее. Тебе не кажется, что вдруг, непонятно, по каким причинам, та общественность, которая вообще раньше не интересовалась никаким искусством, вдруг стала проявлять к ней какой-то интерес?

А.Л. Все, о чем ты говоришь, — примеры успешного троллинга. Без мракобесов прожить невозможно. Ты же сам написал в фейсбуке, что искусство — вещь не первой необходимости, и есть лишь небольшая группа людей, которая им интересуется. Для тебя искусство значит столько же, сколько для другого человека, может быть, математика. Естественно, без этих противнейших мракобесов никуда наше искусство далеко не уедет. Скандальная реклама нужна.

9b618f7edb20

М.Х. То есть все эти казаки, православные хоругвеносцы и прочие противники актуального искусства, по большому счету, только помогают продвижению этого самого искусства?

А.Л. Безусловно. Дай бог им здоровья. Феномен горстки этих полоумных клоунов — «Слабоумие и отвага» — это есть такой мем в интернете, — я бы не стал на этих прекрасных и честных людей, чистых в своих помыслах, вешать такой ярлык.

М.Х. Хорошо. Фактически эта армия простых безымянных тружеников-клоунов занимается продвижением актуального искусства в массы.

А.Л. Я бы не назвал это продвижением. Скорее, привлечение внимания.

М.Х. Разве это не одно и то же?

А.Л. Ну, есть нюансы. Продвижение — это одно, а они привлекают внимание к тому, что искусство все-таки есть и оно работает. Искусство, конечно, вещь не первой необходимости.

М.Х. Смотри: мы сейчас выяснили, что, оказывается, мы сейчас живем в такое время, когда актуальное искусство перестало быть предметом интереса горстки высоколобых интеллектуалов.

А.Л. Посмотрев на меня, сказал Харшак.

М.Х. А превращается в вопрос, который тревожит самые широкие массы народонаселения.

А.Л. По-моему, ничего не изменилось: как раньше было, так и сейчас осталось.

М.Х. А какие выставки раньше могли возбуждать?

А.Л. Возбуждать? Я тебе скажу. Я недавно видел по телевизору — в студию пригласили Глазунова, и ведущие — барышня и толстенький молодой человек — пели ему дифирамбы. Глазунов лоснился, доставал платочек и приглашал всех на выставку своих студентов, которая сейчас в Манеже проходит, кстати. И я вспоминаю 1987-й год, когда я стоял в очереди на выставку Глазунова в Манеже — и очередь туда была гигантская. Это немного другое явление, но достаточно интересное.

М.Х. Это история немного с другой планеты.

А.Л. Как и все остальное. Ну ты посмотри: мы говорим о противоположных вещах, но в те годы был интерес к достаточно скандальному тогда Глазунову, а сейчас у поклонников Глазунова есть интерес к совершенно нескандальной выставке Icons. Я не эксперт, но видел эти работы в репродукциях. И это никакое не сатанинское зло. Чего греха таить — мутные процессы в обществе происходят, и все эти причитания по поводу оскорбления религиозных чувств. Я родился в Советском Союзе, в школе меня учили, что бога нет. Мне с этой мыслью жилось легко и хорошо. Если я сейчас это скажу, то, возможно, на меня кто-нибудь в суд подаст.

М.Х. При том, что официально Россия — светское государство. Но при этом мы оказываемся в дико клерикальном обществе, где подобные высказывания типа «бога нет» превращаются в политическую или, паче чаяния, художественную акцию. Но давай вернемся к твоим работам. Бывали случаи, когда люди врывались с топорами на твои выставки, ломали, крушили искусство, звонили тебе или устроителям выставки и говорили: «Прочь ваши грязные лапы от чистоты и непорочности»?

01_52

А.Л. Такого не было. По телефону не звонили, к счастью, но были угрозы, письма приходили, в ЖЖ писали по поводу тех же «Красных человечков». В их отношении были и акты вандализма. Но ничего особенного не было. Просили некоторые работы с выставок снять. Работы совершенно невинные. В одной работе их проекта «Good Bad» фигурировал пиктограммный священник. В другой работе красный человечек призывал второго принять христианство. Мне сказали, что это может оскорбить и обидеть. Еще есть фотографии свернутых «Красных человечков». Пожалуй, это был единственный акт вандализма. У одного пермского человечка, который на стуле сидит, все время отваливается нога. Люди пишут, что их так ненавидят, поэтому все время ломают. На самом деле это не так. В Перми есть специальная бригада по починке «Красных человечков». Они исследовали характер повреждений и пришли к выводу, что нога отваливается из-за того, что люди часто садятся на коленки к человечку, чтобы сфотографироваться. Более того, в радиусе полутора метров вокруг него полностью вытоптана трава.

М.Х. Наше последнее с тобой интервью, вышедшее в «Проекторе», состоялось полгода назад. Что за это время случилось в твоей творческой жизни?

А.Л. Выставка в музее современного искусства PERMM «Анонимус», в Уфе, в Волгограде. Ну, придумал кое-что еще. Союз художников дал мастерскую.

М.Х. Ты можешь как-нибудь объяснить эту мистику: почему Союз художников дал тебе мастерскую в Люблинском переулке?

А.Л. Дали и дали. Случайность. Я давно перестал обращать внимание на всякие случайности. Я просто стоял в очереди. Стоял-стоял — и получил.