Anna Nova единственная из Петербурга отправилась на новую ярмарку Art13 в Англию. Арт-директор галереи поделилась впечатлениями с ART1.

Ярмарка Art13 проходила с 1 по 3 марта в лондонском экспоцентре "Олимпия"

Масштабная выставка современного искусства Art13 в 2013 году впервые состоялась в Лондоне. Она задумана как альтернатива Frieze, крупнейшей мировой ярмарке, которая ориентируясь на известные имена и раскрученные галереи, диктует не только тренды, но и цены. Не секрет, что в современном арт-мире на выбор покупателя влияют не столько эстетические достоинства вещи, сколько ее престиж и, так уж и быть, концепция, без которой творец будет вынужден сбывать свои творения по себестоимости. Главной особенностью Art13 ее директор Стефани Диквосс назвал открытость и мультикультурность: на равных с галереями из Англии здесь участвовали Восточная Европа, Ближний и Дальний Восток, Азия. Россию представляли петербургская галерея Anna Nova и галерея «16 линия» из Ростова-на-Дону.

Гигантское пространство зала «Олимпия» было разделено на персональные стенды ста двадцати девяти галерей из тридцати стран. За три дня, с 1 по 3 марта, выставку посетило около двадцати пяти тысяч человек. Были замечены арт-звезда Дэмиен Херст, директор галереи «Тэйт модерн» Николас Сирота, самый успешный галерист в мире Чарльз Саатчи, владелица арт-центра «Гараж» и одноименного журнала Дарья Жукова, рокер Пит Доэрти.

Посетители стенда Anna Nova на Art13

Здесь люди готовы тратить на искусство немалые деньги, что в нашей стране до сих пор воспринимается как утопия. Дело даже не в материальном достатке, а в способности интуитивно понимать, почему, допустим, плюшевый пес Ростана Тавасиева стоит несколько тысяч евро. Бюст собачки на постаменте, остроумно названный художником «Антично», в свой лондонский дом увез молодой англичанин, пообещав, что забавная реплика древнеримского скульптурного портрета будет стоять у изголовья кровати до конца его дней.

Что бы ни говорили, искусство тоже зависит от веяний моды: в Европе наблюдается интерес к поп-арту. Возможно, это вызвано большой ретроспективой Роя Лихтенштейна в «Тейт-модерн». В любом случае, в Европе вектор развития искусства задают музеи, вопреки мнению тех, кто рифмует слова «музей» и «архив». Впрочем, это еще одна утопия для нашей высококультурной страны, где главные музеи не только не диктуют моду, но как будто стараются не замечать вызовов времени.

Лодка из салфеток, работа Жу Джинши

Трудно сказать, как именно реагировали зрители на петербургское искусство, но шли они толпами. Работы местной арт-звезды Юрия Александрова из серии «Современное искусство Чукотки» привлекали внимание не в последнюю очередь потому, что англичане знают: Чукоткой называются владения Романа Абрамовича. Абстрактный экспрессионизм Влада Кулькова заинтересовал многих, но, это в Петербурге Влад один занимается абстракцией, в Лондоне абстрактных художников самого разного качества сколько угодно. Нельзя отрицать, что даже крайне любопытные и открытые новому европейцы имеют определенный порог восприятия. И все, что находится за ним, должно уложиться в сознании ровными слоями с помощью арт-критики. Так произошло, например, с немецкой художницей Розмари Трокель, которая сначала казалась довольно специфической и непростой, а теперь стала раскрученным явлением современного искусства. Ее персональная выставка в галерее «Серпентайн» — одна из самых посещаемых в сезоне.

Мотоцикл Ромуальда Хазуме

Любая арт-ярмарка — наглядный пример, что выдать за искусство можно все, что угодно. Точнее, продать в качестве искусства. Все объекты были поданы эффектно: понятно, что люди разевали рты от удивления. Это в Лондоне обычное дело — во что бы то ни стало завлечь посетителей хоть в бутик, хоть в галерею, не важно, если содержимое разочарует. И при всей зрелищности, разочарований было достаточно. Южноафриканский художник Рёлоф Лоув выложил внушительной пирамидой шесть тысяч апельсинов. Выставочный зал пропах цитрусовыми, но не было съедено и половины плодов. Корейский художник Жу Джинши построил огромную лодку из бумажных салфеток. Вот он яркий пример наглядного, не отягощенного подтекстами искусства — каждый проходящий мимо подумает что-нибудь о хрупкости и неустойчивости бытия. Ромуальд Хазуме привез ржавый мотоцикл с прикрепленными к прицепу канистрами, наверное, в память о бурной молодости (но нам грех не вспомнить о дедушкиной даче!). Австралийская художница Патриция Пиччинини создала «неведомых зверушек» — большеглазых уродцев, покрытых шерсткой из человеческих волос. Я привела эти несколько примеров не для того, чтобы оценить качество искусства (тем более, что у всех произведений есть свой ценник), но просто чтобы наглядно показать размах. Азиатские художники, которые нынче пользуются спросом, вообще склонны к некоторой гигантомании и яркости. Чего не скажешь про арабов — если не ошибаюсь, из Эмиратов было пять галерей. Но арабы, как правило, не эксплуатируют образ пестрого востока, предпочитая рассуждать о Боге и войне.

Апельсиновая пирамида Рёлофа Лоува

Если судить о предпочтениях арт-потребителей по отметкам «продано», то спросом пользовалось все, что о смерти, вере и красоте. Красными точками были помечены пистолет в стразах и бабочках Лейлы Шауа, натюрморты доктора Виктора Шредера с черепами и прочими атрибутами бренности бытия, скульптуры англичанки Нэнси Фаутс, изобразившей Христа в боксерских перчатках, ее же масштабное панно из нательных крестиков и медальонов с ликами святых (среди этого церковно-бытового изобилия затесался карманный пистолет — мол, на бога надейся, но сам не плошай). Довольно заметно проявили себя индийские художники: страны третьего мира активно осваивают новые медиа, заменяют традиционные картины лайтбоксами, снимают видеоарт и анимационные ролики — например, индус бежит по страницам древнего манускрипта. Что ж, вполне познавательно. Надо заметить, самооценка у художественно одаренных выходцев с Востока и Азии несколько завышена. Судя по всему, они всерьез претендуют на роль новых лидеров арт-рынка: представьте, живописное полотно сингапурской художницы оценено в девяносто с лишним тысяч фунтов стерлингов. Не лучше ли пренебречь диктатом изменчивой моды и потратиться на Пикассо? Не исключено, что на будущий год увлечение экзотикой сойдет на нет —будем надеяться, что предстоящая летом Венецианская биеннале предложит другие ориентиры.

Экзотическим цветком среди диких и часто колючих растений смотрелась галерея Gazelli Arthouse из Азербайджана. На ее стенде были выставлены скульптурные фаланги пальцев под стеклом, подсвеченные как драгоценности. На следующий день эта же галерея представила выставку искусства Средней Азии и Кавказа в Sotheby's. Несмотря на устав аукциона, еще до торгов была продана работа Таира Салахова за астрономическую, поверьте на слово, сумму. Портрет Дмитрия Шостаковича гости видели сразу же, поднявшись по лестнице. И это не случайно: интерес к чужому всегда был свойством европейской культуры, а в глобализирующемся мире искусство, сохранившее черты национальной принадлежности, возросло в цене. И пока российские художники изо всех сил пытались сойти за своих, их уверенно потеснили арабы и азиаты. Хотя в Лондоне, где на улицах бесплатно раздают Коран, не покидает ощущение, что скоро в современном мире не будет ни своих, ни чужих. И художник больше не сможет спрятаться за панцирем национального своеобразия. Нет, конечно, эта надежная защита от постороннего вмешательства никуда не исчезнет, но будет уже не такой прочной и совсем не такой соблазнительной.

anna-stend Работы Ростана Тавасиева и Юрия Александрова на стенде Anna Nova

Мне кажется, наши молодые художники смогут предложить что-то взамен, а галеристы — этому поспособствовать. Сумел же упомянутый выше Ростан Тавасиев наделить плюшевую игрушку той самой пресловутой «аурой», в размышлениях о которой прошла вторая половина ХХ века. Оригинальная идея меняет статус незамысловатой вещи — эта истина стара как редимейды Дюшана, но мы все еще учимся с этим жить. После очередного европейского арт-форума начинаешь четко осознавать, что двигатель прогресса в искусстве — желание человека обладать статусной вещью. В наш век перепроизводства культурных ценностей именно наличие в хозяйстве, — пардон, в собственности, — работы известного молодого художника, поднимает его владельца на несколько пролетов вверх по социальной лестнице. И пусть это всего лишь иллюзия собственной значимости — зато какая сладкая.