Хотя станции петербургского метро еще не внесены в пресловутый список ЮНЕСКО и туда не водят иностранных туристов, хотя многие горожане вообще никогда им не пользуются, все знают, что они прекрасны, и лучше них в мире нет.

Станция метро "Выборгская", Санкт-Петербург

Одна Москва способна с нами поспорить, но там ведь во все времена было больше средств на разного рода украшения – что необязательно предполагало хороший вкус, скорее наоборот. То ли дело наши строгие станции, вроде «Владимирской» или «Балтийской»! Кроме того, в техническом отношении здешнее метро и, в правду, впереди планеты всей — где еще строили подземку на болоте? Если бы москвичи имели дело с такою почвой, если бы их станции залегали так глубоко, неизвестно, какими бы темпами строилось метро у них. Выходит, что наши станции это еще и самый глубокий архитектурный памятник в мире, ближе них к центру Земли пока никто не подобрался.

Все это верно, да не вполне. К примеру, самое глубокое метро построено не у нас, а в Пхеньяне – там тоже готовились отражать ядерную атаку, не забывая, впрочем, о художественной составляющей, украсили несколько станций в брежневском стиле. Вообще же, такого рода подземные ансамбли и в других странах соцлагеря не редкость.

Станция метро "Ёнгван", Пхеньян

Более того, первая станция с колоннами была открыта вовсе не здесь, а в Берлине — еще до первой мировой, когда и в России обсуждали возможность постройки метрополитена, но, конечно, гораздо более скромного. Ведь на Западе станции с украшениями — большая редкость, встречаются они только в исключительных случаях. В Стокгольме, правда, власти города задались целью превратить метро в гигантский музей современного искусства, где на каждой станции есть какой-нибудь (не всегда заметный) художественный объект, а иногда и вся станция - целиком произведение искусства, не зря, как говорят, авторы шведской подземки консультировались у ленинградских коллег.

Станция метро "Т-сентрален", Стокгольм

Но с какой стати вообще средство передвижения должно быть памятником архитектуры? Если выводить типологию метростанций из старинных вокзалов, то, пожалуй, такой художественный подход будет оправдан. Но если сравнить их с небольшими станциями или даже остановками наземного транспорта, местами, где пассажир не задерживается надолго, и куда уж точно не приходит, как в музей, что тогда? Станция должна быть удобной и простой, желательно, типовой и только. Даже знаменитые козырьки парижского метро (в стиле модерн) делались по двум лишь схемам, и только после массового отказа от них и сноса немногие уцелевшие воспринимаются, как архитектурные шедевры.

Метро ведь не нуждается в каком-то особом монументальном павильоне наверху. Что же до подземного зала, то разве на глубине, куда не проникают лучи солнца, искусство может выжить? С точки зрения технического прогресса такая устремленность вглубь, даже соревнование между отдельными странами, у кого метро глубже — знак прогресса, более того, обратный аналог многоэтажного строительства. Но художественное убранство этих абсолютных интерьеров (в смысле пространств, экстерьера принципиально лишенных), о чем оно? Можно, конечно, вообразить себе подобие гротов, этаких пещер горного короля, каковые и создавались в Стокгольме, когда приходилось вгрызаться в гранит, так мало напоминающий наше болото, образуя искусственные пещеры в скальной породе. Но подземелья города — это чаще его самая неприглядная изнанка, обитель крыс и бомжей, жалкий, грязный подвал.

Станция метро "Шестая авеню", Нью-Йорк

Так, Нью-Йорк обладает не только самой развитой, но и самой удобной в мире системой подземного сообщения (большинство станций открыто 24 часа все дни недели подряд!), но ничего более убогого и уродливого представить невозможно. А Лондон? Его «труба» и, в самом деле, напоминает крысиные норы, а каково было пассажирам XIX века, когда поезда ходили на паровой тяге и тоннели заволакивал черный дым? Тут уж не до красот и излишеств…

Станция метро "Олдгейт", Лондон

Даже советское метро рисковало остаться без мрамора и колонн, если бы победила утилитарная точка зрения, сторонники которой считали, что само создание подземки в Москве — уже подвиг и никаких дополнительных художественных средств не требует.

Только личное вмешательство Лазаря Кагановича — большого любителя классики — способствовало принятию, безусловно, правильного решения — создавать под землей дворцы для народа, одновременно, бывшие храмами новой советской религии, ибо каждая станция несла свой особенный идеологический посыл. Не только наземный павильон напоминал порою церковь (и мог быть запросто построен на месте таковой из оставшихся после сноса кирпичей), не только подземный зал походил на трехнефную базилику — при Брежневе научились строить однонефные, перекрытые единым сводом храмы. Главное, каждая станция имела, как церковь, особое посвящение. И алтарный образ, что размещался в конце зала — если, конечно, там не было второго выхода.

Станция метро "Площадь революции", Москва

Именно принципиальный отказ от дополнительных входов и выходов в глубоком ленинградском метро (ими все-таки снабдили некоторые станции, но позднее) поспособствовало тому, что на каждой из них было это сакральное место в конце подземного зала, которое чаще всего и занимал некий идеологический знак. Первые 8 станций, открытых в 1955 году демонстрировали на редкость хорошо продуманный пропагандистский ансамбль, когда при движении из центра на (рабочую) окраину складывалась такая последовательность: Революция — Торговля — Пушкин — Советская наука — Флот — Киров — Победа. Я намеренно пропустил здесь станцию «Нарвская», ибо с ее посвящением все сложилось крайне непросто. Толпы советского народа вверху над эскалатором, представители разных профессий на столбах подземного зала, вне всякого сомнения, собрались здесь не просто так. Они кого-то приветствуют, кому-то движутся навстречу. Но кому?

В момент открытия станции таких вопросов ни у кого не возникало — подземный вестибюль упирался в гигантскую фигуру Вождя, изображенного в технике мозаики как бы сидящим за столом, погруженным в труды и заботы о благе народном. Так уж вышло, что открылась станция спустя более года после смерти Сталина и всего за несколько недель до начала борьбы с лучшим, что у нас при Сталине было — зодчеством. Тогда о втором метрополитене страны Советов приходилась писать — в книгах и газетах — как бы извиняясь за их устаревший облик, за пресловутые излишества, за — как говорили тогда — неоправданную трату народных средств.

Станция метро "Нарвская", Ленинград

А затем началась борьба уже и с культом личности, и Сталина убрали (маленький Сталин уцелел в нескольких барельефах на «Площади Восстания»). До конца непонятно, куда? Спрятан ли он в недрах технической зоны станции или же вовсе уничтожен? Конечно, без него станция и все эти пришедшие туда массы народа явно осиротели.

При Хрущеве появились у нас и совсем деидеологизированные станции, скажем, «Невский проспект», где только красные стены и никакой политики. Сюда же отнесем типовые проекты, в основном в Москве, тогда как здесь ограничились наземными павильонами: «Парк Победы», «Электросила», «Фрунзенская», до недавнего времени еще и «Горьковская» — из этой серии. Либо станции делали вообще без наземного вестибюля, довольствуясь щелью в асфальте. Наконец, той же экономией народных средств были вызваны к жизни станции закрытого типа, где площадь, требующая оформления, заметно меньше. Их признали тогда неудачными, но по иронии судьбы это питерское изобретение сейчас стремительно входит в моду за рубежом, так как в метро (Парижа, Копенгагена, Турина) отказываются от машинистов поездов, и, стало быть, экстренное торможение невозможно, потому-то рельсы и прячут от самоубийц и просто неосторожных пассажиров.

В брежневскую эпоху метро стало настоящей отдушиной для архитекторов, когда станциям вернули вновь и посвящения, и архитектурные детали. Кстати, и на западе почти все примеры украшенных станций связаны с попыткой обыграть какую-нибудь тему, скажем, средневекового города на «Лоренцкирхе» в Нюрнберге.

Станция метро "Лоренцкирхе", Нюрнберг

Также в Стокгольме почти каждая станция о чем-то, что сделано, конечно, не без некоторого постмодернистского остранения, не отменяющего, как ни странно, монументальности и широты. Настоящий шедевр – станция «Халлонберген», посвященная миру детства и украшенная настоящими детскими рисунками, но увеличенными во много раз, местами превращенными в гигантские скульптуры.

Станция метро "Халлонберген", Стокгольм

Такой разворот обратно к искусству (и к идеологии) пошел нашим станциям на пользу. Благородной строгостью и тонко найденным цветом (тема: рабочие, завод) поражает «Выборгская», холодной пустотой почти пугает «Проспект Большевиков», а посвящение природе делает «Лесную» почти что святилищем пантеизма, где в коне зала — солнце. По странной иронии оно нечасто светит, когда его соизволят включить — как и реальное светило в Петербурге, только время от времени выходящее из-за туч.

Хуже вышла «Академическая», слишком откровенно подражающая шедевру советского ар-деко 1930-х, московской «Маяковской», не вполне убеждает и траурный зал «Черной речки», слишком многолюдный для размышлений о смерти поэта. К тому же Пушкин изображен как бы ожидающем начала дуэли, и кто тогда все эти люди, ежесекундно выплевываемые эскалатором, что идут ему навстречу? Дантесы? Да и озера на полу «Озерков» отдают фольклорным китчем, но это уже начало упадка — 1980-е…

Станция метро "Маяковская", Москва

Дальше хуже. Фонарики на «Достоевской», надписи в стиле конфетных коробок на «Садовой». Теперь уж посетитель метро вправе пожелать, чтобы не было ни посвящений, ни украшений — слишком они навязчивы и неискренни. Но дело не только в том, что так повелось, что неотделанная станция кажется большим позором, отчего их и строят так долго, ведь отделка отнимает больше времени и средств, чем все остальное. Главное — куда девать бригады оформителей, традиционно подвизавшиеся на украшении станций метро, эту настоящую творческую мафию, которая, наверное, будет мстить, если лишат ее столь лакомого куска!

Всем хорош «Комендантский проспект», когда б ни воздухоплаватели в русском стиле наверху. А волки, преследующие путника запоздалого на «Волковской», а Семеновский полк на «Звенигородской» — лубочный вариант «Ночного дозора»?

Мозаика с изображением Семеновского полка на станции метро "Звенигородская", Санкт-Петербург

Всю неискренность таких стилизаций под советскую старину хорошо можно почувствовать на станции «Чкаловская», где храмовые мотивы доведены до крайнего абсурда. Огромный витраж демонстрирует нам советского летчика-героя почти что в образе распятого Христа. Пусть так. Но воспринимаем ли мы его сейчас как мученика, как святого? Часто ли вспоминаем вообще, что это был за человек, и чем он матери-истории ценен? Едва ли. Просто проспект, куда выходит станция, носит его имя, вот и обыгрывают образ Чкалова мастера декоративно-прикладных искусств.

Кажется чем-то несравнимо более честным то, как расписались в бессилии придумать убедительное посвящение для станции «Крестовский остров» ее творцы, установив в конце зала, где все по привычке ждут какого-нибудь алтаря, зеркало — мол, смотрите на себя, и выбирайте сами, кто герой, кто нет. Все бы ничего, если бы ни пилоны и прочие классические мотивы, здесь, как и на других новейших станциях, необычайно грубые, топорные, бездушные. Но куда уж нам без классики… Архитектура метро стремительно деградирует, ибо на пятьдесят процентов она — порождение трагической советской эпохи, возврат к которой возможен ныне только в форме откровенного фарса. Московские станции лучшее тому подтверждение, наши, как всегда, немного отстают, но зодчие, скульпторы и живописцы, стараются… История с оскопленным атлантом на станции «Международная» (мужское достоинство исчезло перед самым открытием, вероятно, не понравилось начальству) сущий апогей этого процесса!

Про мозаику на станции метро "Международная" в Санкт-Петербурге уже родилась шутка "Атлант заправил пенис"

Старые станции смотрятся теперь немым укором всей этой новейшей пошлости и глупости. Какая же судьба ждет их? Вроде бы, КГИОП охраняет старейшую линию, вроде бы полное уничтожение не угрожает ни одной из станций, да и переделывать их вряд ли кто-то будет, не до того… Разве только ларьками вновь окружат, да рекламой прикроют. Но ведь исчезла несколько лет назад (в ходе предыдущего ремонта) на станции «Петроградская» замечательная люстра, похожая на колючий головной убор статуи Свободы. Да и красные ленты, протянувшиеся по стенам станций красной линии — пустяк, а неприятно, смотрится равно уродливо и на охраняемой «Пушкинской», и на неохраняемой «Выборгской». Кто сбережет эти станции 1970-х, расположенные в весьма неприглядном окружении старых и новых новостроек, куда они привносят хоть какое-то художественное начало? Кому они нужны?