У каждого поколения маленьких читателей в СССР был свой любимый журнал. Но мы не ошибемся, если скажем, что на протяжении более чем полувека для взрослых самыми популярными были ленинградские детские «Ёж» (1928—1935) и его младший товарищ «Чиж» (1930—1941). Утратив временную актуальность периодического издания, они с каждым десятилетием приобретали нового читателя — профессионального и заинтересованного.

2 «Ёж» 1932, № 18. Обложка. Типографика.

В отличие от таких важных иллюстрированных журналов второй половины 1920—1930-х годов, как «Советское фото», «СССР на стройке», «На стройке МТС и совхозов», «Наши достижения», «30 дней», переживающих в наши дни второе рождение благодаря репринтам и постоянным упоминаниям в литературе, «Ежа» заново открывать не нужно. Подборка тонких тетрадок превратилась в своеобразную энциклопедию детской литературы и иллюстрации. Особую роль в журнале сыграл необыкновенный состав авторов — поэтов и писателей: Маршак, Чуковский, Житков, Шварц, Бианки, Олейников, Савельев (Липавский), обэриуты — Хармс, Введенский, Заболоцкий и, конечно, художников. Многие из них, как тогда было принято говорить, относились к «левым» — это ученики и соратники Казимира Малевича — Юдин, Ермолаева, Рождественский, Криммер, Басманов, Стерлигов; филоновцы — Порет, Глебова; признанные мастера детской книги — Лапшин, Тырса, Конашевич, Лебедев и его «школа» — в те годы молодые художники Курдов, Васнецов, Пахомов, Чарушин, Эвенбах, а также Петр Соколов, Самохвалов, Тамби и другие.

Кажется, что литературный и художественный материал «Ежа» детально исследован, однако это не так. Мое упоминание детского журнала в ряду взрослых фотоиллюстрированных неслучайно. На рубеже тридцатых годов фотография, типографика, фотомонтаж, взятые из взрослой книги, периодики и даже плаката, закрепились на страницах «Ежа» — фотоиллюстрации конкурировали с рисованными картинками, а фотомонтажные обложки актуализировали содержание номеров. Отбросив «высокомерие» рисованной иллюстрации, постараемся более внимательно просмотреть номера «Ежа» за 1928—1932 годы. Вывод очевиден — в этот период журнал сильно «полевел», в содержании и оформлении номеров прочитывались стратегии конструктивизма и производственничества, огромную роль играла современная тематика, политические и экономические изменения в стране. Наиболее полно очерковая форма проявила себя в фотоиллюстрации, которая в начале 1930-х годов не только значительно потеснила рисованную иллюстрацию, но и повлияла на нее. Документальный характер рисунка, производственная и заводская тематика, верстка картинок внахлест, строгая геометрия разворотов — все это пришло из приемов оформления фотоматериала и фотомонтажа.

Принципиально изменилось лицо журнала — обложка. По сравнению с традиционной рисованной она выглядела не только более современной, но и, можно сказать, «взрослой». Мой интерес к данной теме обязан одной из них. «Реальность нашей программы — это живые люди, это мы с вами» — популярный сталинский слоган первой пятилетки стал частью известного фотомонтажа, помещенного на крышках «Ежа» (№ 19–20, 1932). Сама по себе единая композиция на двух сторонках (первой и четвертой) в журнале — редкость. Автор фотомонтажа — ленинградский фотомонтер Михаил Разулевич (1904–1993). Сегодня имя художника почти забыто, однако не будет преувеличением назвать Разулевича «Лисицким детской книги». В 1932 году он участвовал в оформлении Дворцовой площади в Ленинграде.

3 «Ёж» 1932, № 19–20. М. Разулевич «Реальность нашей программы — это живые люди, это мы с вами». 1-я и 4-я сторонки обложки. Фотомонтаж

Панно «Реальность нашей программы… » было составлено из трехсот снимков общей площадью 11 х 21 м. В результате технической ошибки, допущенной при монтаже, оно провисело всего два часа и ранним утром 7 ноября, в день 15-й годовщины Октябрьской революции, рухнуло на землю. Уменьшенные копии этой фотокартины украшали все ленинградские вокзалы, также «Союзфото» принял решение напечатать ее в обычном альбомном формате тиражом несколько тысяч экземпляров. Остается добавить, что среди самых известных фотомонтажей XIX—XX веков оригинал (возможно, не единственный) «Реальность нашей программы — это живые люди, это мы с вами» экспонировался на выставке «Фотоподделка, манипуляции в фотографии до фотошопа» (Faking It Manipulated Photography Before Photoshop) в октябре 2012 — январе 2013 года в Метрополитен-музее Нью-Йорка, вводя этот, сегодня забытый советский фотомонтаж в иную, уже актуальную фотографическую реальность.

Подлинной неожиданностью для меня стала четвертая сторонка обложки 12-го номера «Ежа» за 1930 год. В рубрике «Фотозагадки» помещен снимок с торцами крупных брусьев на первом плане, под ним редакторская подпись: «Это спички, снятые через увеличительное стекло. — Ничего подобного, — сказал другой сотрудник, — это увеличенные кристаллы соли…» Отгадку нужно искать совсем в другом издании. Оригинальный снимок берлинского «Пресс-Фото» опубликован годом раньше в альбоме Es Kommt der neue Es Kommt der neue Fotograf («Приходит новый фотограф») как пример резкой смены светлых и затемненных поверхностей в фотографии. На соседней полосе еще один — черные шарики с бликами, видимо, напечатанные как негативное изображение (в реальности они являлись падающими тенями). Фото принадлежит участнику цюрихской группы дадаистов, известному художнику и режиссеру, создателю абстрактного кино Гансу Рихтеру. Многие фотографии в альбоме созданы выпускниками Баухауса. Отмечу, что современная тематика немецкого издания — архитектура, городская среда, транспорт, индустрия, спорт, движение, ракурсная съемка, фотошарж — во многом перекликается с тематикой «Ежа», но, разумеется, уже в адаптированной для детской аудитории форме.

4 «Ёж» 1931, № 12. Разворот. Наборные картинки

Большой темой детской литературы на рубеже 1930-х стала полиграфия — рассказы о книжном и журнальном производстве. В занимательной форме фотозагадок пионерии показывали, как выглядит цинкографское клише, с которого печатаются картинки и фотографии (1928, № 12). О модной методике наборного рисунка, захватившей художников и наборщиков, рассказывается в статье «Картинки художника Реалова» (1930, № 12). Материал подготовлен редакционными силами, и главное в нем не герои — ленивый художник и находчивый наборщик, а иллюстрации, напоминающие рисунки, составленные из типографского лего, то есть из наборной кассы. Отметим, что спорный и нетехнологичный метод создания иллюстрации, похожей на перовой рисунок, чертеж, порой ксилографию, не прибегая к цинкографии, оправдывался не только модой, но и изношенностью устаревшего оборудования, дороговизной, отсутствием фотомеханических процессов во многих типографиях. Мастерами наборного рисования обложек были Николай Ильин, Николай Седельников и Соломон Телингатер. Художники-полиграфисты создавали сложнейшие композиции из линеек, шпонов, точек, скобок, бабашек и прочего гарта. Период наибольшей активности такого рисования падает на 1927 год. Любопытно, что к моменту выхода журнала этот метод не только подвергся критике, но и технологически окончательно устарел. Напрашивается вывод, что публикация материала в «Еже» скорее соответствовала во многом романтической концепции конструктивизма, нежели производственным реалиям. Осталось расшифровать необычное имя наборщика. У «реала» два толкования — подставка с кассами, за которой работает метранпаж, и размер кегля. Как тут не вспомнить булгаковского Полиграфа Полиграфовича.

Необычна обложка «Ежа» (1931, № 18), сделанная в типографике. Из всей подборки она выделяется своей плакатной, чисто шрифтовой формой. Трудно найти другой пример столь отстраненной, формализованной типографики в детских журналах. Название многократно набрано кеглем разного размера — от самого мелкого до афишного акцидентного. Повторенное сотни раз в строках, колонках и врассыпную, оно напоминает огромных и маленьких насекомых, разбегающихся в разные стороны. Принцип повторяемости, слитности, словесного потока в начале двадцатых годов активно применялся дадаистами. Кроме черного набора, слово «Ёж» напечатано желтыми и красными красками, а буквы большого размера имеют сложную фактурную разработку точкой, штрихом, сеткой. В итоге получилась цветная типографская «картина». В 1929–1931 годах типографика энергично внедрялась и в сам блок «Ежа», выделяя заголовки, акцентируя содержание, формируя композицию полосы, разворота. Для детского журнала верстка с использованием крупных «жирных» шрифтов — явление новое.

1 «Ёж» 1932, № 15–16. Обложка. Фотомонтаж

Подводя итоги успешной, хотя и кратковременной экспансии конструктивистских методик в «Еже», можно сказать, что фотография, освобождаясь от служебной роли «картинки» в научно-популярной литературе, наравне с рисованной иллюстрацией стала его художественным языком. Ориентированный на юного читателя «Ёж» не отставал от взрослых журналов, его визуальное содержание соответствовало современности более чем когда-либо за всю историю советской детской периодики.

Опубликовано в журнале "Проектор" № 1(22) 2013

Читайте по теме:

Михаил Карасик. Гармония средствами типографики.

Михаил Карасик. Из бумаги и стали.