Главред ART1 рассказал, как он был Маринетти.

zang_tumb_tumb Филиппо Томмазо Маринетти «Zang Tumb Tumb». Обложка книги

Года три-четыре тому назад мы с главным редактором журнала «ПодКлюч» Мишей Борисовым задумали серию публикаций по истории дизайна ХХ века. Я планировал сделать годовой цикл статей по наиболее выдающимся персонажам этой самой истории. Тогда я еще читал студентам одноименный курс в Мухе (Санк-Петербургской государственной художественно-промышленной академии). И первой из выбранных мной фигур был Филиппо Томмазо Маринетти — такой неистовый пассионарий, — человек, вызывающий мое искреннее восхищение! Автор футуристического манифеста, столетний юбилей которого мы широко отмечали в 2009 году. Но, чтобы и мне было повеселее, и публикации не превращались в занудство, я решил для каждой статьи преображаться в того персонажа, о котором пишу.

С Маринетти дело было так — для перевоплощения я взял отрывок из воспоминаний Бенедикта Лившица, в котором он описывал Маринетти, декламировавшего свою новую поэму о шуме при взятии Адрианаполя: «Жестикуляция — не совсем подходящее слово для этой молниеносной быстроты движений, сменявших одно другое, как в фильме, искусственно ускоренном перепившимся механиком. Точно демонстрируя на собственном примере возможности новой динамики, Маринетти двоился, выбрасывая в стороны руки, ноги, ударяя кулаком по пюпитру, мотая головой, сверкая белками, скаля зубы, глотая воду стакан за стаканом, не останавливаясь ни на секунду, чтобы перевести дыхание. Пот градом катился по его оливковому лицу, воинственные усы а lа Вильгельм уже не торчали кверху, воротник размяк, утратив всякую форму, а он продолжал засыпать аудиторию пулеметным огнем трескучих фраз, в которых плавный романский период на каждом шагу кромсался взрывами звукоподражаний».

 

На фотосессию в роли Филиппо Томмазо я отправился в студию к другу — замечательному фотографу Юре Молодковцу. На мне был цилиндр, купленный на барахолке в Риме, в кармане лежали вырезанные из картона усы разных калибров. Для достижения максимального эффекта я запальчиво декламировал стихи и пучил глаза. Фотосессия удалась на славу, и в «ПодКлюче» вышла публикация. Следующей запланированной фигурой у меня был Ле Корбюзье. Я даже собирался побриться наголо и присматривал себе очки в толстой роговой оправе. Но, к сожалению, сериал не сложился, и на первой же статье прервался. А мои фотографии в роли Маринетти до сих пор одни из моих самых любимых, и служат мне верой и правдой в роли аватарок в соцсетях. Еще бы. Юра Молодковец — мастер!

kharshak_marinetti Митя Харшак в роли Филиппо Томмазо Маринетти. Фотограф: Юрий Молодковец