Давид Б. Священная болезнь. Пер. с фр. Ольги Кустовой. – СПб.: Бумкнига, 2011. – 384 с.

Маржан Сатрапи. Персеполис. Пер. с фр. Анны Зайцевой. - СПб.: Бумкнига, 2013. – 356 с.

130328_COVERS

В силу культурной привычки жанр комикса в нашей стране ассоциируется с низовой сферой массовой культуры, а потому особым почетом не пользуется. Между тем оснований для такого высокомерия нет никаких. В течение последних двух-трех десятилетий графическая литература проделала впечатляющий путь. Ее нынешнее состояние лишний раз доказывает, что нет искусства высокого и низкого, а есть только хорошее и плохое.

Петербургское издательство «Бумкнига» относится к числу немногих, специализирующихся на издании арт-хаусного комикса. За 5 лет своего существования оно выпустило три десятка книг разного объема. Самые значительные из них – это два масштабных переводных графических романа, напечатанных при поддержке Французского института. О них-то и пойдет здесь речь.

Первый в русском переводе называется «Священная болезнь», его автор – Пьер-Франсуа Бошар, выступающий под псевдонимом Давид Б. В книге 6 частей (томов), публикация которых на языке оригинала заняла соответственно 6 лет, с 1996 по 2003 год. Второй роман – «Персеполис» – нарисован и написан живущей во Франции иранкой Маржан Сатрапи. Он состоит из четырех томов: первый вышел в 2000-м, а последний – в 2003 году.

Между ними немало общего. Помимо того, что обе книги принадлежат примерно к одной художественной традиции (французской), они написаны в одном жанре – автобиографическом. Маржан Сатрапи описывает свои ранние годы, которые пришлись на период установления в Иране Исламской республики, культурной революции и войны с Ираком. Детство и юность Франсуа Бошара, проведенные во Франции, были, разумеется, куда более мирными. О затронувших его страну и народ политических потрясениях герой узнает от своих родных и знакомых – участников двух мировых войн и войны в Алжире.

Еще одной важной особенностью обеих книг является то, что их герои являются в той или иной степени маргиналами, несут на себе своего рода «каинову печать», изолирующую их от остального мира и общества. В «Священной болезни» такой печатью служит эпилепсия, от которой страдает старший брат главного героя, и которая отбрасывает тень на всю его семью. В «Персеполисе» маргинальность героини – двоякая. Маржан Сатрапи, чьи родители принадлежат к вестернизированной и либеральной верхушке иранского общества, чувствует себя в равной степени чужой как у себя на родине, где к власти приходят воинствующие клерикалы, так и на Западе, где ее по иронии судьбы воспринимают как представительницу исламского мира.

Однако проблемы, которые переживают протагонисты «Священной болезни» и «Персеполиса», хотя и отмечены чертами исключительности, представляют собой лишь специфические варианты универсального нарратива о взрослении, понятного всем и каждому. И история Давида Б., и история Марджан Сатрапи представляют собой истории борьбы и примирения – с собой и с миром.

При общности проблематики и жанровой принадлежности, стилистически книги довольно сильно рознятся – и разница состоит в расстановке акцентов. «Персеполис»  – это прежде всего литература, причем литература реалистическая. Его графика функциональна и лаконична. Она выполняет здесь свою традиционную для комикса задачу описания, разгружая тем самым текст, на долю которого остаются реплики персонажей и лаконичные комментарии обобщающего характера. При этом между текстовым и визуальным рядами установлено довольно строгое соответствие, определяемое основным сюжетом рассказа. Недаром «Персеполис» был экранизирован вскоре после публикации; какими бы ни были причины, побудившие к этому, следует признать, что книга сама по себе – почти готовый фильм, с раскадровкой ключевых эпизодов. Как тут не вспомнить, что Иран – родина одной из самых оригинальных кинематографий 90-х годов.

Если Маржан Сатрапи – прежде всего рассказчица, то Давид Б. – преимущественно рисовальщик. «Персеполис» читаешь запоем, глотая страницу за страницей; книгу Давида Б. хочется открыть наугад на любом развороте и просто смотреть картинки. Его виртуозная графика более декоративна, персонажи более индивидуализированы, а буквальный, реалистический сюжет отягощен множеством фантастических деталей. Рассказ разворачивается как бы в двух планах – реальном и воображаемом: герой встречается не только с живыми людьми, но и порождениями собственной или чужой фантазии, героями книг и произведений искусства – от Чингисхана и Тамерлана до птицелюдей Макса Эрнста.

Отчасти разница методов объясняется тематически: героиня одного романа бежит от своих бед в Европу, герой другого – в мир фантазий. Но основная цель скрещивания фактического и фантастического у Давида Б., как мне представляется, – акцентирование визуального компонента, который не дублирует текст, а скорее дополняет его и смещает в фантастический план.

«Священная болезнь» и «Персеполис» продолжают двухсотлетнюю традицию «романа воспитания». История взросления главного героя дана здесь на фоне исторических событий, охватывающих жизнь нескольких поколений – по сути, всю историю ХХ столетия. Вопреки популярной мысли об угасании исторического сознания произведения Давида Б. (родился в 1959 году) и Маржан Сатрапи (ровно на 10 лет моложе) показывают, что связь времен отнюдь не распалась, ощущение личной связи с прежними поколениями по-прежнему живо, а потребность человека в диалоге с прошлым – столь же велика, как и раньше. Люди меняются гораздо меньше, чем привыкли думать социологи.