Кирилл Макаров "По одному моему желанию". Галерея Aperto, 29 марта — 21 апреля 2013

makarov_02 фото: Михаил Григорьев

Кирилла Макарова обычно причисляют к художникам студии «Непокоренные», которая создана выпускниками Училища барона Штиглица (в недавнем прошлом «Мухи»). Правда, в отличие от других участников группы, студентов кафедры монументальной живописи, которым прививали любовь к матерой и пастозной живописи, он закончил кафедру программного дизайна, и его холсты обращают на себя внимание прежде всего какой-то акварельной тонкостью.

Появившись совсем недавно, молодой художник привлек внимание многих. Его работы положительно аттестовали такие авторы, как Владимир Шинкарев и Александр Дашевский, и все стали с интересом следить за начинающейся карьерой. Выставлялся Макаров пока что немного, в его активе участие в сборных проектах и выставка рисунков в магазинчике Mira Miru. Зато он известен в Москве: после групповой выставки молодых петербуржцев в Ruarts коммерсантовский критик Валентин Дьяконов совершенно точно связал девушек, изображенных на картинах Макарова, с «Девушками» классика ленинградского неофициального искусства Александра Арефьева. В прошлом году молодой художник получил одну из стипендий московского «Гаража».

То, что делает Макаров, на общем фоне кажется западным продуктом, и обладает качеством «модности», которое так сильно необходимо всему петербургскому искусству в последние годы. Его соратники по группе как правило ориентируются на неоэкспрессионизм, появившийся на рубеже 1980 и 90-х годов, и нынче ставший признанной классикой (если вообще не на Мыльникова и Моисеенко, этих столпов позднесоветской живописи). Макаров — это заметно — числит в своих героях совершенно других авторов, прежде всего Питера Доига и Марлен Дюма. Это художники, продолжающие в своем искусстве незатухающую традицию, которая идет через сюрреализм еще от символизма Гюстава Моро и Пьера Пюви-де-Шаванна. Ей старается следовать и Кирилл Макаров.

makarov_01

Небольшая выставка в галерее Aperto навеяна шпалерами «Дама с единорогом» из музея Клюни. Ее название — «По моему единственному желанию» — это девиз шестой, самой загадочной шпалеры всего цикла, иллюстрирующего пять человеческих чувств, и выше всех них ставящего качества души и способность к любви.

Кажется, что Макаров идет обычным для всякого современного художника постмодернистским путем, оставляя маргиналии и заметки на полях мирового искусства. В шпалере, ставшей источником его работ, для него равноценны фон и изображение, орнамент и фигуры. Художник берет и продолжает травяной орнамент с обилием мелких животных и птиц, прячущихся в складках изображения. Но в действительности он практикует «пристальное смотрение», сюрреалистически смещающее акценты. Макаров углубляется в сплетение нитей шпалеры, крепко связывая картину и серию офортов с первоисточником, и главной темой показанных на выставке работ становится сама ткань.

В одной из них художник воспроизводит в офорте любимую Максом Эрнстом технику фроттажа, то есть сделанного штриховкой отпечатка с неровной поверхности. Там же возникает плавный повторяющийся изгиб, который в искусстве Макса Эрнста связан с одним из главных для этого художника образов, птицей. Контур льва со шпалеры появляется на офорте Макарова как пугающая тень, в другом листе он вращает и варьирует женские профили, похожие на двух героинь шпалеры. Художник следует ортодоксальному сюрреализму, и остается намеренно энигматичен, в его работах напрасно искать прямую иллюстрацию.

makarov_11

В трактате Иоганна Валентина Андреа «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца», классике алхимической литературы, дается следующее описание возможного сюжета шпалеры: «Наконец переполненный сад опустел, и наступила тишина. В этой тишине осторожно ступал снежно-белый единорог с золотым ошейником. Он преклонил колено перед львом, стоявшим в фонтане с обнаженным мечом в лапе. Лев сломал меч и осколки его упали в фонтан, затем он заревел и ревел до тех пор, пока к нему не подлетел снежно-белый голубь с оливковой ветвью в клюве. Лев пожрал ветвь и успокоился. Единорог с радостью вернулся на свое место, а Дева в это время повела нас назад, вниз по извивавшимся лестницам».