В Петербурге стартовал проект «SAGA. Общественные пространства в трансформации». SAGA это аббревиатура, где первые буквы значат: S – smart, умные, A – attractive, привлекательные, G – green, экологичные, A – accessible, доступные. ART1 попросил Олега Паченкова, координатора исследовательской части проекта и замдиректора Центра независимых социологических исследований, расшифровать их применительно к Петербургу.

pachenkov Реконструкция Нью Роуд в Брайтоне, Англия, по проекту бюро GehlArchitects. До и после, 2007 год

Вадим Чернов. В последние год-два урбанистика стала одной из самых модных тем, в том числе далеко за пределами профессионального круга. Откуда взялся такой интерес?

Олег Паченков. Этому вопросу долгое время не уделялось внимания. Я не сторонник пирамиды Маслоу: мол, нужно сначала наесться, а потом думать о высоком. Всегда были люди, которые думали о высоком независимо от полноты желудка и обсуждали темы, выходящие за пределы их личного интереса. Сегодня скопилась критическая масса людей, называемых креативным классом, у которого нет нужды думать о хлебе насущном. Это молодое поколение, у которого есть образование, опыт зарубежных поездок, свободное время и куча энергии. Пришло время направить эту энергию в русло урбанистики.

Все начиналось с увлечения фотографией, гаджетами и идеями смарт-сити. После того, как фотографы стали много работать с городской средой, подтянулись разные интернет-сервисы, способные фиксировать ситуацию. Наши старшие товарищи, профессиональные архитекторы и дизайнеры с хорошим чутьем на тренды, открыли в Москве институт «Стрелка». А затем стали появляться блоги и сервисы типа UrbanUrban и Domdvordorogi.ru.

В.Ч. Свое практическое воплощение интерес к урбанистике получил пока только в Парке Горького? 

О.П. И в заявленных проектах реконструкции еще нескольких парков и набережных Москвы-реки. Понятно, что реализовывать сложнее, чем проектировать. Но, учитывая, что «Стрелке» три года, даже то, что сделано в Парке Горького, — это колоссальный рывок вперед.

 В.Ч. Вы сами когда к этой истории с урбанистикой подключились?

О.П. В 2010 году. Пришел с неожиданной стороны. Я занимался исследованием блошиных рынков. Но это у нас «Уделка» одна, а в Берлине таких барахолок шестьдесят, поэтому хорошо видно, что у каждого района — свои рынки с собственным профилем, который продиктован местоположением в городе. Я начал читать литературу о городе, чтобы понять, каким образом развивается городская среда и почему она разная. Понять это невозможно без выхода за рамки своей дисциплины, надо общаться с архитекторами, градостроителями. Часто социологи объясняют архитектуру, не понимая принципов, по которым она создана. По-моему, это нечестно: ты имеешь право на критику, если ты разбираешься в вопросе. Желание разобраться и привело меня сюда.

В.Ч. В контексте разговора об урбанистике, в чем разница между Москвой и Петербургом?

О.П. Во многих городах ключевой фигурой является глава города. И в Нью-Йорке, и в Москве мэры берут на себя принятие непопулярных мер. Когда нужно сделать что-то принципиально новое, ждать решения большинства не приходится. Большинство не любит, когда рушат их повседневность, и не готово ничего предложить. Поэтому нужно быть Блумбергом, чтобы принять сумасшедшее решение закрыть Таймс Сквер и движение транспорта на Бродвее. Блумберг поставил на карту свою политическую репутацию — и снял банк.

2013_04_03_Times Square_before Так выглядела Таймс-сквер до 2009 года

В нашем городе смущает чехарда, связанная со сменой чиновников, ответственных за стратегические решения по городу. При Евгении Елине, бывшем главе Комитета экономического развития, промышленной политики и торговли, какая-то стратегия, пусть несовершенная, у города появилась. Его команда была готова работать с экспертным сообществом. На форуме «Будущий Петербург — 2011» Елин выступал наравне с девелоперами. Это было замечательное ощущение, возник диалог. А потом как-то все закрылось: люди принимавшие решения, потеряли посты, а от новых руководителей не видно пока стремления формулировать и реализовывать стратегию города.

2013_04_03_Times Square_after Так выглядит Таймс-сквер сейчас, когда стала пешеходной

В.Ч. Поэтому эти решения вы решили взять на себя — об этом проект SAGA?

О.П. Этот проект мы придумывали осенью 2012 года. Многое тогда уже изменилось. Например, в «Будущем Петербурге — 2012» власть почти не участвовала. Между тем, это основное событие, где граждане, эксперты и чиновники обсуждают перспективы города! На пленарном заседании форума было полтора чиновника, на финальном — один, и тот из Риги. Это было воспринято общественностью и бизнесом как красноречивое высказывание о позиции городской власти. По Невской ратуше и Набережной Европы были приняты решения, которые просто вывели профессиональное сообщество девелоперов из состояния психического равновесия. Я не хочу обсуждать, хорошие это проекты или плохие. Но стройка уже шла и вдруг все кардинально поменялось. Если ключевые решения меняются каждые два месяца, никто из серьезных людей не будет инвестировать в них свое время, усилия, деньги. Креативный класс и девелоперское сообщество дошли до «точки кипения» и решили, что городом они должны заниматься сами.

В.Ч. Это можно делать, минуя чиновников?

О.П. Это можно делать, если есть консенсус хотя бы трех групп: девелоперов и застройщиков, экспертов — архитекторов, социологов, экологов, градозащитников, и активных горожан. Но в идеале — вместе с чиновниками. Они — менеджеры города, в их руках ресурсы, власть, бюджет, в большей части состоящий из наших налогов.

В.Ч. Проект SAGA намерен предложить новые модели общественных пространств для Коломны и Петроградской стороны. Почему вы выбрали именно эти районы?

О.П. На Петроградской стороне довольно активные муниципальные образования. Те же граффити на брандмауэрах в таком количестве есть только там. Лояльное отношение администрации к этим росписям идет вразрез охранительной политике города. Город-музей нужен туристам, а жителям нужно совсем другое. У нас большое внутреннее желание сделать из Петроградки «конфетку», потому что потенциал для этого у района есть.

Причиной выбора Коломны был тот самый объявленный Смольным конкурс на проектирование общественных пространств. «Студия 44» — единственные, кто подошли к конкурсному проекту не как архитекторы, а как градостроители. Они уделили много внимания среде, создали междисциплинарную команду, куда вошли не только архитекторы, но и транспортники, к примеру. Остальные проекты — это, в целом, просто красивые картинки. Те, кто их рисовал, явно не задумывались, как проект скажется на горожанах. Возникло ощущение, что сейчас опять что-то построят, и никто не будет знать, как с этим жить. Поэтому мы решили предложить что-то свое.

09-galernaya Владимир Лемехов. Пешеходная Галерная улица. Проект архитектурной мастерской "Студия 44"

В.Ч. Это ваш дебют в смысле предложений?

О.П. Опыт у нас был. Такая же история произошла с концепцией велотранспорта в Петербурге. Тендер Комитета по транспорту выиграл Московский институт автотранспорта, что само по себе напрягло: велоинфраструктуру будет разрабатывать проектировщик автодорог. Но они поступили разумно — стали раздавать кусочки работы специалистам, и нам досталась социологическая часть исследования. По условиям тендера у них были очень маленькие сроки на эту работу. С горем пополам неплохая получилась концепция, хотя у нас к ней есть претензии. В любом случае теперь она лежит в Комитете, который расформировали, и неизвестно, кто ее вообще читать будет. Но параллельно мы предложили совершенно новый подход к велосипедной инфраструктуре города, а не просто несколько велосипедных дорожек с севера на юг и с запада на восток. Мысль была такая: как велотранспорт может встроиться в повседневную жизнь горожан? Понятно же, что люди не поедут по двадцатикилометровой трассе из Купчино на Парнас. Поэтому начать лучше всего с дорожек в микрорайонах, по которым уже ездят велосипеды. Обозначить, где имеет право ездить велосипед, где-то убрать поребрики, поставить велопарковки у метро и магазинов, желательно охраняемые. Вот это людям действительно нужно. Сейчас они 15 минут ждут маршрутку, чтобы потом 10 минут ехать. А так они за 15 минут доберутся на велосипеде до метро, оставят его на парковке и поедут дальше.

В.Ч. На что вы делаете упор в проекте SAGA?

О.П. Там несколько компонентов — направлений работы. Для начала одна из задач — отвезти чиновников в города Северных стран, где городское пространство устроено эффективно. Организовать им встречи и посещение тамошних общественных пространств. Таких поездок будет несколько, в них отправятся 10-15 человек муниципалов и чиновников, плюс рабочая группа проекта. У нас есть очень важный партнер — Совет муниципальных образований, который выступит в роли инсайдера со стороны чиновников. Площадь или сквер — это компетенция Комитета по благоустройству, но частью общественных пространств заведуют именно муниципалы — дворами, например. В апреле мы с муниципальными чиновниками отправимся в Копенгаген, а оттуда — в Мальмё. На сентябрь запланирована поездка в города Норвегии: Осло и Лиллехаммер, в котором олимпийскую инфраструктуру смогли превратить в драйвер дальнейшего развития города. Важно, что в этих поездках наши чиновники будут общаться с местными чиновниками, которые понимают, зачем нужны изменения в городе.

2013_04_03_Pachenkov_infografika Евгений Решетнев. Плакат для "Городских проектов" Ильи Варламова и Михаила Каца

В.Ч. Градозащитные организации вроде «Живого города» в этот проект включаются?

О.П. Пока нет. Мы опасаемся, что можем не сойтись во взглядах. Мы намерены город не столько охранять, сколько менять. Мы будем их привлекать, но в первую очередь за нашим проектом стоят архитекторы, дизайнеры, градостроители. Проанализирована ситуация в районе Коломны, есть ее карты и архитектурные планы разного времени, которые показывают, какие объекты задают характер среды. Мы заметили, что больше всего людей в Коломне скапливается на остановках, трамвайных и автобусных. Значит, сегодня —это основные общественные пространства. Какие выводы из этого делать — большой вопрос. Наверное, неплохо бы начать с обустройства этих остановок. Но есть другая стратегия — не улучшать качество имеющихся общественных пространств, а создавать новые. Если все люди кучкуются в одном месте, значит, у них есть всего один повод, чтобы кучковаться. Нужно создавать новые альтернативные пространства в соответствии с потребностями разных социальных и возрастных групп. Сейчас подросткам и пенсионерам сложно сосуществовать в одном пространстве, возможно, это вопрос дизайна городской среды. В Европе пропагандируется стратегия: не разводить разные социальные группы в пространстве, а наоборот смешивать, потому что границы создают отчуждение. У нас есть негативный пример — детские площадки, которые по вечерам используются подростками. И нет технологии, которая бы позволила установить преемственность между детьми и подростками. Хотя на самом деле, это не взаимоисключающие группы. Во-первых, подросткам пойти больше некуда, во-вторых, не все они вандалы. Я уверен, можно придумать нечто, что делало бы присутствие подростков на этой площадке полезным.

Другой пример, который мы наблюдали в нашем исследовании — неприязнь жителей к скамейкам. Наши жители ненавидят скамейки, спиливают их и разрушают, потому что на скамейках собираются «чужие», пьют пиво, безобразничают, мешают жить. Для теоретиков общественных пространств это шок, потому что они привыкли думать: скамейки — это хорошо, они позволяют людям находиться в городе и общаться. Оказывается, есть и оборотная сторона медали. Для нас это значит, что для начала скамейки надо делать в других местах, а не под окнами бабушек. Мы не раз наблюдали, как бабушки выходят гулять со своими стульями. Оказывается, сидеть им где-то все-таки нужно. Но негде — они же сами скамейки спилили и теперь сидят каждая на своем стуле. Мы спросили у бабушек, удобно ли им это. И услышали в ответ: «Какое удобно? Я сама еле хожу!». Мы предположили, что скамеек надо делать не меньше, а больше – чтобы у разных групп была возможность иметь «свою» скамейку, а не шла борьба за одну единственную – под окнами.

В Москве недавно представили результаты исследования, где в виде инфографики была показана ситуация с алкоголиками и бомжами – они выставлялись в «Этажах», кстати. У горожан есть ощущение, что наши улицы и дворы заполнены неблагополучными элементами. А дело все в том, что никакая другая категория граждан не проводит так много времени на улице, поэтому кажется, что их много. Но если на улицу выйдет много-много горожан, то бомжи в общей массе просто растворятся. Задача современных урбанистов — придумать, чтобы как можно больше людей могли проводить время на улице.

У нас есть полтора года на создание проекта, который подразумевает как исследования, так и проектные решения. До конца 2013-го нам нужно получить согласие муниципалитетов. Нам даже дополнительный бюджет не особенно нужен: они все равно будут класть асфальт — путь положат другого цвета, все равно клумбу буду делать — пусть по-другому разобьют. Пусть это будет сделано с участием жителей, тогда можно будет меньше платить рабочим и жители сами же будут эту территорию охранять и беречь – будет меньше вандализма.

Мы пока в ситуации поиска локальных территорий и конкретного типа общественных пространств, с которыми будем работать. Тем временем — создаем методику исследования с выходом на проектирование, опираясь на разработки наших партнеров в проекте — GehlArchitects из Дании, дополняя их своими подходами. Проект — междисцплинарный и международный, сложный по внутреннему устройству и во многом новый для всех участников. Мы понимаем, что легко и быстро не будет. Но рассчитываем на выходе создать метод исследования и проектирования общественных пространств в российских городах, который можно будет использовать широко. В основе метода, мы полагаем, будет лежать принцип поиска точек пересечения и форматов сотрудничества ключевых стейкхолдеров городской среды: разных групп горожан, бизнеса, чиновников и различных экспертов.