Я горжусь тем, что уже два года подряд каждую зиму и лето Британская высшая школа дизайна зовет меня провести со студентами интенсивов мастер-классы по моей любимой практической науке — графической археологии. Получается задорно и весело, и с каждым годом результаты студенческих работ радуют меня все больше и больше. Прошедшей зимой я снова отметился в Британке графическими песнями и плясками.

Митя Харшак выбирает лучшую работу по графической археологии на зимнем интенсиве по графическому дизайну в БВШД. Фото: Владимир Аюев Митя Харшак выбирает лучшую работу по графической археологии на зимнем интенсиве по графическому дизайну в БВШД. Фото: Владимир Аюев

Мой роман с графической археологией начался еще в 2003—2004 годах, когда я трудился в редакции журнала «Адреса Петербурга». Тогда я с большим удовольствием выбирался в фотоэкспедиции по городу, фиксируя уходящую натуру в жизни улиц — витрины и вывески, рекламу и элементы городской навигации, разнообразные проявления шрифта в городской среде и примеры малых архитектурных форм. Вся эта история объединялась в рубрику «Улица». Тогда я еще не знал, что мои фотографические вылазки приобретут системный характер и проект по собирательству дизайнерских примет городской среды превратится в многолетний сериал.

Екатерина Волкова. Шрифтовой плакат Екатерина Волкова. Шрифтовой плакат

Однажды я фотографировал «бывшие вывески» — следы, оставленные буквами на фасадах домов. В этом было почти физическое ощущение прикосновения времени. И в процессе работы над этой публикацией и родился термин «графическая археология», ставший на сегодняшний день определением целой отрасли шрифтового дизайнерского творчества.

Тогда я впервые обкатал методологию преподавания графической археологии на кафедре графики питерского «Полиграфа». И для студентов, и для меня задание получилось настолько увлекательным и веселым, что я начал практиковать графарх при каждой представившейся возможности. Суть практики заключается в поиске курьезного примера использования шрифта в городской среде и дальнейшей переработке полученного материала в набор знаков кириллицы. Зачастую полученное дизайнерское образование сковывает мыслительный процесс, а подсмотренный в подворотне прием может вывести на нестандартное и яркое решение.

Ключевой характеристикой шрифта в графической археологии я считаю материальность. Используемый инструмент, текстура и свойства поверхности, на которую наносится надпись, задают и пластический ход шрифта. Один из моих любимых примеров, найденных студентами в рамках, — надпись «Сварочная» на стальной двери какой-то подсобки. Притом буквы были вырезаны из толстого листа металла и приварены к металлической же двери. Даже самому изощренному дизайнерскому мозгу будет непросто домыслить такой пластический ход, как запекшиеся капельки металла по контуру вырезанных автогеном букв. Или другой часто встречающийся тандем инструмента и поверхности — ключ+штукатурка — также дает любопытный пластический ход. В этом случае руке пишущего приходится преодолевать сопротивление материала, и все круглые элементы букв стремятся к вертикалям и горизонталям.

Екатерина Петрович. Шрифт Екатерина Петрович. Шрифт

Материальность письма — то, что мы теряем при ежедневной работе с машиной. Конечно, можно выставить любые параметры кисти на дигитайзере, но, на мой взгляд, компьютер все равно не заменит стальное или тростниковое перо, сухую или мягкую кисть и тушь — традиционные инструменты и материалы каллиграфа и пишущего дизайнера. Графическая археология дает возможность прочувствовать шрифт через руки, перепальцевать буковки, разобрать их на части и собрать в новой форме.

Постепенно задание по графической археологии эволюционировало. И если в первые годы мы останавливались на том, что конструировали редуцированный набор букв кириллицы (как правило, это были прописные и цифры), то последние пару лет шрифтовые упражнения реализуются в плакате. Студентам необходимо не только разыскать удачный пример для последующей обработки и реконструировать недостающие знаки, но и использовать полученный шрифт в конкретной боевой обстановке — сделать афишу выставки.

Как-то я попросил наших авторитетов высказаться о графической археологии. Им слово.

Юрий Гордон: Народный шрифт — странное явление. Надписи на наших заборах и стенах редко бывают эстетичными и даже старательными. Как правило, это или спонтанное выражение сильных чувств, или страшно неумелые, но почему-то небрежные попытки «сделать красиво». Даже «Я люблю тебя, Наташка!» не может старательно вывести на асфальте большая мужественная кисть маляра Вовы. Он торопится, волнуется, и буквы выходят кривые и неопрятные. Видимо, красота — не то, чего ищет народ, берясь за гвоздь, аэрозольный баллончик, трафарет или флейц. Народ ищет правду и видит ее грубой и страшной. Таковы наши настенные надписи: жесткие, корявые, беспощадные к поверхности и к глазу зрителя. Но помимо желаний слепорожденных авторов-правдорезов в этих надписях тоже есть эстетика. Потому что от красоты никуда не деться, и она не менее беспощадна, чем твердый штырь в мозолистых пальцах. Так давайте пройдем по грязным улицам, свернем в загаженные подворотни, зайдем в пахнущие вчерашним пивом лифты, прислонимся к дверям, к которым опасно прислоняться, — словом, заглянем в самые интимные места наших городов — и вынесем оттуда всю Правду, как она есть, и переплавим ее в Красоту — чтобы тем самым обезвредить, как сапер обезвреживает бомбу террориста, как писатель, страшно матерясь на пяти страницах, снимает заклятое табу с самых правдивых слов нашего несчастного, могучего языка.

Яна Попович. Шрифтовой плакат. Победитель конкурса Яна Попович. Шрифтовой плакат. Победитель конкурса

Максим Жуков: Задание на разработку проекта шрифта с рудиментарным комплектом знаков — буквы русского алфавита (в одном регистре) плюс десять арабских цифр — мне представляется чрезвычайно полезным. Прежде всего оно помогает студентам понять, усвоить разницу между письмом, рисованными надписями и типографикой. В ходе выполнения задания студенты также знакомятся с основами методики проектирования шрифта. Они на собственном опыте убеждаются в необходимости выявления, анализа и обобщения графических особенностей надписей. Студенты учатся строгому отбору и последовательному отражению этих особенностей в рисунке знаков проектируемого шрифта. При этом во внимание принимаются все характерные признаки формы составляющих надпись шрифтовых знаков — как основные (их масштаб, пропорции, соотношение габаритов, внутри- и междубуквенных пробелов, основных и соединительных штрихов, характер кривых, насыщенность, влияние инструмента и материала), так и вторичные (завершения штрихов, засечки, декоративные элементы). Важным аспектом проектирования комплекта шрифтовых знаков является мера обобщения и регуляризации их рисунка — для достижения должной гармонии при сохранении необходимой живости и своеобразия. Особой — и очень непростой  — задачей является проектирование комплекта цифр.

Успех проектирования шрифта определяется на заключительном этапе выполнения задания — при оформлении текста. Для тестирования спроектированного шрифта может быть использована как панграмма, так и специально составленный текст — для проекта афиши, плаката, объявления или надписи.

***

Каждый раз на итоговом просмотре работ я выбираю лучшую работу. На мой субъективный взгляд, с небольшим преимуществом перед коллегами победила Яна Попович. Она сама очень остроумно сымитировала проектный метод, используемый авторами бытового шрифта, взяв за основу два модуля — круглый из донышка бумажного стаканчика и прямоугольный — по ширине изоленты. Также хочу отметить работу Евгении Малковой, острый глаз которой разглядел в букве «В» маску с прорезями для глаз. А вектора букв Екатерины Петрович и Мирзы Алиева уже и вовсе можно загонять в фонтлаб и делать из них шрифт.

Опубликовано в журнале «Проектор» №2, 2013.