Один из первых исследователей книг русского авангарда Николай Харджиев писал о литографской книжке стихов Алексея Крученых «Помада» 1912 года, оформленной  Михаилом Ларионовым: «Небезынтересно отметить, что в настоящее время эта миниатюрная “самописная” книга, уже утратившая свой эпатажный характер, имеет сходство с ювелирной драгоценностью». «Скоморошичьи альбомчики» — так клеймил книжную продукцию футуристов эстет Александр Бенуа. Что говорить о книжках, напечатанных на обоях, в которых художник навязывает любителю поэзии в качестве иллюстраций не изящные рисунки, но аляповатые цветы со стен номеров дешевых гостиниц или меблированных комнат для бедных.

Садок судей II. Обложка, 1913 Садок судей II. Обложка, 1913

Сегодня эти книжки на обоях кажутся такими же эстетскими, как и большинство изданий футуристов. Что так шокировало Бенуа — новая поэзия, рисунки, небрежность изданий? Да, и рисунки, и плохая бумага, и само наплевательство на книжную культуру, выпестованную мирискусниками, но прежде всего — это новая, необычная для книги фактура. Вместо веленевой и японской бумаги, любительского переплета, суперобложки и футляра, большого формата, посвящений и нумерованных экземпляров футуристы делают свои книжки на газетной бумаге, обоях, цветном канцелярском картоне, облекая тонкие тетрадки в обложки, запечатанные желтой, фиолетовой, зеленой красками, с названиями, набранными, словно уличные афиши, акцидентными шрифтами. К тому же будетляне, молодые новаторы, певцы будущего в производстве кажутся маргиналами, они хотят использовать не современное производство, фотомеханику, а полукустарные техники: литографию, гравюру на линолеуме, ручную аппликацию. И все-таки футуристическая книга с ее брутальной фактурой совершила подлинную революцию, наметив новые направления, по которым книга будет развиваться весь ХХ век.

Самым радикальным примером футуристических изданий служат книги, напечатанные на обоях. Обои стали одной из форм материализации лозунгов молодого искусства. Считай, первый манифест1 будетлян был напечатан на обойной бумаге в сборнике «Садок судей» в 1910 году тиражом 300 экземпляров, «но поскольку счет за работу не был оплачен, весь тираж, кроме полученных Каменским 20 экземпляров, остался на складе, а потом и вовсе пропал, так что издание стало библиографической редкостью»2. В сборник вошли стихотворения В. Каменского, Е. Гуро и Н. и Д. Бурлюков, В. Хлебникова, проза Е. Низен (Гуро), С. Мясоедова. В блоке использовались обои двух видов, разные по цвету и рисунку; обложка имела свой рисунок. Тексты помещены на оборотной стороне обоев. На лицевой (они идут справа) даны портреты участников, иллюстрации и концовка работы В. Бурлюка. Часть страниц с обойным орнаментом не были запечатаны рисунками и существовали в «чистом виде», они также воспринимаются картинками (иллюстрациями). Через год идею обойного рисунка как «самовитой» иллюстрации разовьет В. Каменский в книгах «Танго с коровами» и «Нагой среди одетых». Ограничу свой рассказ технологическими особенностями производства. Большой проблемой для печатников стали сами обои. Клеевая краска постоянно переходила на набор, а с него на раскатные валы машины, которые приходилось постоянно смывать, чтобы далее не забивать шрифт. «Наши прихоти вызвали в типографии массу недовольств», — вспоминал Давид Бурлюк.

«Садок судей» имел продолжение. В 1913 го-ду вышел «Садок судей II» тиражом 800 экземпляров, но обои в сборнике были использованы только на обложке, а блок состоял из сине-фиолетового картона. Название сборника носит оксюморонный характер, у него несколько толкований: ключевым словом служит сегодня забытое «садок» — сачок, сеть или западня (для судей, то есть критиков). Рисунки для «Садка судей II» делали В. и Д. Бурлюки, Н. Гончарова, М. Ларионов, Е. Гуро. В сборнике опубликован знаменитый манифест, подписанный Д. и Н. Бурлюками, Е. Гуро, В. Маяковским, Е. Низен, В. Хлебниковым, Б. Лившицем, А. Крученых, а также стихи Б. Лившица, В. Маяковского, А. Крученых, прозаические отрывки Е. Низен.

В. Каменский. Танго с коровами. Железобетонные поэмы. Обложка, 1914 В. Каменский. Танго с коровами. Железобетонные поэмы. Обложка, 1914

Через год выходит одно из самых оригинальных футуристических изданий — В. Каменский «Танго с коровами. Железобетонные поэмы» тиражом 300 экземпляров. В этой книге все необычно: название, пятиугольная форма (срезан верхний правый угол тетради квадратного формата 20х20 см), акцидентный набор и, конечно, бумага, на которой она напечатана, — обои. Рисунок обоев: левые полосы — крупные яркие цветы, напоминающие вышивку или живопись примитивистов, на правых — типографиче-ские поэмы, они напечатаны на оборотной стороне. При однородном характере обойных рисунков ни одно из 16 изображений точно не повторяется3, не идентичны в тираже и сами экземпляры. При сборке блока порядок листов строго не соблюдался, полосы не имели пагинаций4. В отличие от литографированных книжек, где на одном листе бумаги печаталось сразу несколько страниц5 (оригиналы рисовались на переводной бумаге и компоновались вместе на камне), «железобетонные поэмы» набирались и печатались пополосно6. Сама наборная рама со шрифтами и гартом напоминала металлический каркас нового строительного материала. Крышки обложек напечатаны на тех же обоях.

Сегодня наиболее известен экземпляр, хранящийся в Музее книги Российской государственной библиотеки, по нему в 1991 году сделали репринтное переиздание. В этом экземпляре задней крышкой обложки стал лист, который в других изданиях находится в блоке. На первой сторонке обложки — обойный рисунок и аппликация из зеленой бумаги с акцидентным набором. Особенность тех нескольких экземпляров, которые мне удалось видеть, в том, что обойный лист на передней обложке перевернут, возможно, «ошибка» произошла при печати на обороте рисунка В. Бурлюка. Отмечу, что футуристы впервые использовали одну и ту же бумагу и на обложке, и в блоке.

В. Каменский. Танго с коровами. Железобетонные поэмы. Разворот, 1914 В. Каменский. Танго с коровами. Железобетонные поэмы. Разворот, 1914

В книге кроме иллюстраций с «цветами» есть еще три рисунка: один Владимира Бурлюка и два Давида Бурлюка. Несмотря на сложный акцидентный набор поэм, эта книга напоминает картины — наборные и живописные. В приложении к репринтному изданию «Танго с коровами» Юрий Молок дает расшифровку названия и ключ к чтению «железобетонных поэм»: «Само название этой книжки сегодня может показаться странным, соединившим такие разные понятия, как “танго” и “коровы”. Новомодный тогда танец “Танго” представлялся современникам чуть ли не сокрушением основ». Далее он объясняет появление в названии «коровы» как алогизм, столь ценимый футуристами. «Новым в то время было и понятие “железобетон”, которое только-только начало в России входить в обиход, и футуристы с их бунтом против сладкозвучных эвфемизмов, характерных для поэтики символизма, подхватили это новое слово из лексики строительной техники», — продолжает Молок и далее сравнивает каркасную структуру поэм с металлическим каркасом строительного материала. Подобную жесткую структуру из линий вычерчивает Каменский, помещая в каждую ячейку слова вместо бетона. Молок также отмечает родство поэмы Блеза Сандрара «Проза о Транссибирском экспрессе и маленькой Жанне Француз-ской», вышедшей за год до «железобетонных поэм», которое строится на параллельности рядов изображения и текста. Но если добавить, что поэма Сандрара состояла из склеенных полос, образующих свиток, а поэмы Каменского были напечатаны на листах, вырезанных из рулонов обоев, то в результате склеивания разворотов в один рулон-свиток их родство окажется более определенным (я проделал эту операцию на компьютере). Стоит ли говорить, что сегодня эти куски обоев с рисунком маков и колокольчиков — самые редкие и дорогие образцы обойной бумаги. В 2009 году в Музее Гетти в Лос-Анджелесе проходила выставка книг русских футуристов под названием «Танго с коровами».

Б. Григорьев. Расея. Обложка, 1918 Б. Григорьев. Расея. Обложка, 1918

Менее известна другая книга пятиугольной формы, возможно, предшествующая «Танго с коровами» — сборник стихов В. Каменского и А. Кравцова «Нагой среди одетых». Обе были напечатаны в одной и той же типографии Н.М. Яковлева в Москве в 1914 году. «Рисунок обоев в книге поражает своей “дикостью”. В отличие от цветочного орнамента “Танго с коровами” с их золотисто-желтым тоном, здесь используется не только цветочный, но и “животный” рисунок (олени, медведь, дикий кабан и т. д.). Общий фон цвета “бычьей” крови…»7, — пишет В. Поляков. Дополню, что в отличие от «цветочных картин» в «Танго с коровами» в этой книге зоологический сюжет рисунка обоев воспринимается сказочным рассказом. Знаменитый поэт, авиатор и художник Василий Каменский был недоволен сотрудничеством с поэтом-дилетантом, доктором Андреем Кравцовым, оплатившим все расходы, а потому не стремился к распространению их совместного опуса.

В 1915 году выходит сборник стихов Ивана Грузинова «Бубны боли» тиражом в 1000 экземпляров, также с обложкой из обоев. На зеленом печатном фоне выделяется рисунок ромашек, поверх которого бронзовой краской напечатано название книги.

Обои использовали не только футуристы. В 1918 году в Петрограде выходит известная книга Бориса Григорьева «Расея»8. Это издание альбомного формата с текстами П.Е. Щеголева, Н.Э. Радлова и самого художника было заключено в переплет. Поверх верхней и нижней крышек выклеены обои с крупным рисунком ярких красных цветов. Внутри книги обои играют роль декоративных паспарту, на которые приклеены черно-белые репродукции григорьев-ских рисунков. Каждое склеенное из разных обоев паспарту (лицо и оборот) имеет свой цвет и рисунок.  В книге вместе с обложкой использовано 25 образцов разных обоев (на часть паспарту также пошла незапечатанная обойная бумага). Сам этот принцип отсылает нас к тривиальному и дешевому способу оформления мещанского жилья, стены которого украшались репродукциями из журналов, олеографиями, печатными иконками. О художественном значении обойной бумаги свидетельствует надпись на авантитуле, где наряду с информацией о тираже в 750 экземпляров и об особенностях издания приводится название обойной фабрики: «Обои фабрики Лихачева». Несмотря на яркость переплета, «простоту» паспарту, жесткость рисунков, эта книга продолжает традиции эстетских иллюстрированных изданий, она ближе мирискусникам, чем футуристам, у которых позаимствовала обойную бумагу.

Б. Григорьев. Расея. Иллюстрация, 1918 Б. Григорьев. Расея. Иллюстрация, 1918

С некоторым опозданием обойная бумага вошла в оформительский арсенал российских провинциальных футуристов. В 1919 году  в Петропавловске-на-Камчатке выходит книга последователя и соратника Каменского В. Гольцшмидта «Футурист жизни Владимир Гольцшмидт. Послание Владимира жизни с пути к истине»9 (1919). Обои для обложки выбраны, несомненно, под влиянием Каменского. Но Гольцшмидт отошел от сложившейся схемы печатать название книги на приклейке, как были оформлены обложки «Садок судей» и «Садок судей II», «Нагой среди одетых», «Танго с коровами» и «Расея». Название в «Футуристе жизни…», как и единственная иллюстрация, дано на первой странице. Книга скреплена двумя узкими латунными пластинами со скругленной шляпкой. Использование такого радикального крепления опередило на несколько лет известное издание Фортунато Деперо Depero Futurista (1927), в котором блок зажат парой огромных болтов и гаек.

В обложке из обоев вышел сборник севастопольского издательства «Таран» «Пьяныя вишни» (1920). Севастополь в то время был занят врангелевской армией. В сборнике опубликованы стихи И. Северянина, В. Баяна, О. Мандельштама, А. Азовского, А. Грианова, Н. Еленина, Б. Бобича, М. Калмыкова. Состав поэтов несколько случаен, до революции они представляли разные поэтические группировки, в том числе и футуристов, их соединила судьба спасавшейся от Красной армии русской интеллигенции. В том же году «Таран» выпустит сборник «Обвалы сердца». Для обложки использованы обои коричневого цвета, по которым сверху бронзовой краской напечатано оглавление, практически нечитаемое. В экземпляре Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме название сборника на обложке обведено от руки белой гуашью.

В конце ХХ века рисунок обоев нередко украшал поэтические сборники и прозу, но это была уже репродукция. К обоям как к оригинальной книжной материи вернулись в 1990-е годы в книге художника, но художники, скорее, маркировали время и территорию — от реверансов футуризму до андеграундной ностальгии.

Примечания:

1 В сборнике функцию такого манифеста выполняет стихотворение В. Каменского «Жить чудесно».

2 Марков В. История русского футуризма. СПб., 2000. С. 25.

3 Для анализа изображений я отснял все фрагменты рисунков и составил их в одну композицию, восстановив рисунок обоев. Некоторые изображения близки, но так как рулон сначала разрезался на отдельные листы, а потом подрезался блок, то даже похожие страницы имеют различия. Часть рисунков с цветами развернуты вверх ногами. Из-за этих различий при рассматривании «картинок» возникает ощущение движения. При анализе рисунка обоев нескольких экземпляров (РГБ, РНБ, Музей Гетти в Лос-Анджелесе) можно сделать вывод, что использовались листы с повторяющимся рисунком, нарезанные из левых и правых частей рулона. Центральный фрагмент рисунка обоев длиной в 10 см отсутствует.

4 На это указывает В. Поляков в описании издания «Танго с коровами», ссылаясь на сравнительный анализ четырех экземпляров, проведенный А. Стригалевым // Поляков В. Книги русского кубофутуризма. Издание второе, исправленное и дополненное. М.: Гилея, 2007. С. 497.

5 Во многих литографированных изданиях на страницах остались метки для обрезного формата.

6 Почти все литографированные и издания на обоях сброшюрованы «в стачку» (скрепки идут не по корешку, а с небольшим от него отступом).

7 Поляков В. Книги русского кубофутуризма. Издание второе, исправленное и дополненное. М.: Гилея, 2007. С. 480—481.

8 «Расея», как и «Книга маркизы» К. Сомова, готовилась к печати до революции, но они были напечатаны в 1918-м, когда советская власть национализировала частные типографии и начался «бумажный голод».

9 «Постоянным спутником Каменского в то время был Владимир Робертович Гольцшмидт (1889 – 1957), второстепенный, но колоритный персонаж русского футуризма; он тоже выступал с лекциями и стихами, в которых угадывалось влияние Каменского и полное отсутствие таланта; впрочем, особых литературных амбиций у Гольцшмидта не было — он считал себя “футуристом жизни”». // Марков В. История русского футуризма. СПб., 2000. С. 279.

Опубликовано в журнале «Проектор» №2, 2011.