Завотделом новейших течений специально для ART1 нашел слова для каждого из лауреатов Премии Курехина.

2013_04_09_Borovsky_Kuryokhin prize Александр Боровский на церемонии вручения Премии Курехина 5 апреля 2013 года

Курехинская премия отличается бесшабашностью, но и она становится истеблишментом, потому что общие правила игры в культуре все-таки есть. В этом году были довольно спокойные номинации и спокойный выбор. Никаких интриг и споров не было.

Лучший кураторский проект — «Лицо невесты» Наили Аллахвердиевой. Я видел эту выставку в Музее PERMM. Хорошая выставка была. Абсолютно брутальная, живая, без желания за две версты бежать за московской тусовкой. Современному искусству везде трудно, но я не думаю, что Казахстан — это место, где ему особенно сладко. Там сильна власть фольклорной традиции или унаследованная от России «персонализация вождей в искусстве». У Наили получилась по-своему злая и атмосферная выставка. Я голосовал за проект кураторов Владимира Перца и Ирины Карасик «Звучащее вещество» — один из самых чистых и грамотно сделанных проектов в Русском музее. В нем нет ни политической, ни социальной провокации, поэтому критики на него не обратили внимания, что говорит об узости зрения. «Звучащее вещество» — это хорошо сделанная, выструганная, пахнущая свежей древесиной выставка.

Лучший паблик-арт проект — трехдневный фестиваль «Архстояние» лета 2012 года. «Крестный отец» проекта — Николай Полисский, могучий старик ландшафтного искусства, отец гремучей смеси старого ландшафтного подхода, существовавшего в России с петровских времен, и contemporary art. Силами Перми и Подмосковья он создал мощную команду, которая может работать уже без него. Ребята создают объекты, одновременно и пряные, остросовременные, и фольклорные, потому что материалы-то все народные, грубые. «Архстояние» — паблик-арт в самом широком смысле. Кстати, Полисский был единственным московским «митьком», но я не знаю, украшает его это или нет. Он сам по себе очень хороший художник.

Виктор Алимпиев — уже классик, перфекционист. Он получил приз за лучший медиапроект. «Вот» — довольно сложное видео, акустическая история с очень серьезными перформативными бэкграундами. Алимпиев — молодой художник-классик, и по предмету, и по реализации. Он предпринял художественную попытку визуальными средствами охватить акустическое — этим увлекались многие художники. «Вот» — стильная, холодная и музейная вещь.

Порадовали петербуржцы: «Красное смещение» получило «Лучшее произведение визуального искусства». Елена Губанова и Иван Говорков — уникальная пара. У них академическое образование, они преподают в Академии художеств, Говорков прекрасный рисовальщик — и при этом они пытаются донести до нашего брата современное искусство и уже много лет выступают в роли художников contemporary. Они делают свою работу качественно и умно, не прорывая горизонтов, но накапливая энергию. Они растущие художники. Они препарируют цветовые, акустические, историко-культурные данные, а потом запускают их в иных временных режимах. «Красное смещение» показывали в 2011 году на Венецианской биеннале, но Говорков и Губанова не эксплуатируют найденное, а пытаются расти и понять, в чем секрет contemporary. В этой номинации мне также понравился проект Дмитрия Каварги, но он уступил по количеству голосов.

«Поп-механику» взял Раннев за оперу «Два акта» на либретто Дмитрия Александровича Пригова. Это было мощное, остроумно поставленное зрелище.

«Этно-механика» досталась бурятскому коллективу «Намгар» за альбом «Рассвет праматерей», очень классический. Я слушал еще несколько их альбомов — совершенно потрясающие вещи.

«Лучший текст о современной культуре» получила книга Екатерины Андреевой «Угол несоответствия» — не первая в своем роде, но хорошо написанная и аккумулирующая уже имеющиеся знания. Я бы отметил «Кабинет Я» Виктора Мазина и Олеси Туркиной. Это плод многолетней работы. Мазин издал чуть ли не десяток этих «Кабинетов», и у журнала уже сформировалась своя аудитория. Этакая смесь психоанализа и contemporary art.

«Почетная премия» — моя любимая. Владлен Гаврильчик сам по себе «Изделие духа». Он всю жизнь притворялся примитивистом, хотя на самом деле представляет собой сложнейшего архаиста-новатора, человека с визуальной и акустической силой. На открытии я сказал, что Боцман Гаврила — единственный в этой стране, перед кем я готов встать смирно. Его компас никогда не барахлит. Гаврила не разжирел ни на килограмм, не оборзел, не опроститутился, как многие художники, он не гонится за пиаром. Достойный, пожилой, живой человек. Мое ему почтение.