Киногид извращенца: идеология (The Pervert's Guide to Ideology). Режиссер Софи Файнс. В главной роли Славой Жижек. 2012.

zizek_Y6R1341-2 Славой Жижек. Фото Майка О'Тула.

10 апреля в Доме Кино состоялся пресс-показ фильма "Киногид извращенца: Идеология", продолжающего успешную совместную работу главного поп-философа всего прогрессивного мира Славоя Жижека и режиссера Софи Файнс, снятую через шесть лет после первого «Киногида извращенца».

Как и прежде, в главной роли звездный Славой Жижек, который постоянно перемещается из кадра в кадр известных, а также, как он сам говорит, "незаслуженно забытых" фильмов. Вот Жижек у мусорных баков из фильма «Чужие среди нас» утверждает, что все мы уже давно едим из помойки; вот он уже облачен в сутану в полумраке будуара женского монастыря из «Звуков музыки»; в пустыне, мучимый жаждой, он крепко сжимает и жадно пьет кока-колу с аллюзией на рекламный ролик; а вот уже лежит на койке Трэвиса Бикла из «Таксиста» Копполы – и всюду он рассуждает об идеологии, всюду обнаруживает её и разоблачает. Он летит в самолете Гитлера и выходит из самолета Сталина, стоит под Христом на кресте из «Последнего искушения Христа» и «посреди океана, один в лодке, окруженный замершими трупами» из «Титаника», задаваясь вопросом: кто он и что он тут делает?

На фильм Жижека, пожалуй, пойдут те, кто знают, кто такой Жижек. Поэтому его зритель уже готов к рваному нарративу, словенскому английскому и нервной манере говорения шмыгающего носом и размахивающий руками круглого весельчака. Предпринимая очередную прогулку по фильмам, Жижек вскрывает их, чтобы показать, как устроена идеология, как она работает, как формирует наши убеждения и определяет наши действия. Как и в первом фильме, он проходит по идеям своих книг и возвращается к первой из них, с которой начался его звездный путь в философии – к "Возвышенному объекту идеологии", где он оспаривает марксистскую интерпретацию идеологии как ложного сознания и выступает за идеологию как бессознательные фантазии, определяющие структуры реальности.

sophie_and_slavoj Софи Файнс и Славой Жижек

Идеология повсюду. Даже когда мы сбегаем во внутренний воображаемый мир собственной субъектности, мы вновь оказываемся в её власти. Да мы и не хотим убегать от неё – «мы наслаждаемся своей идеологией». Фантазматические конструкции служат опорой, образуя фундамент той конкретной действительности, в которой живет современный человек. «Человека нужно заставить быть свободным», его надо выгнать из идеологического рая, со всей серьёзностью утверждает словенский философ.

Эксплицитная идеология сталинизма, присутствующая в фильмах того периода, легко вычленима, наглядна и откровенна – в частности, в фильме «Падение Берлина», - но, по мысли Жижека поддерживается с помощью неочевидной, будто бы второстепенной линии фильма, утверждающей имплицитный закон: «Сталин – божественный покровитель влюбленных". Появление Сталина в конкретные моменты фильма чудесным образом соединяет влюбленных. Таким образом имплицитная линия, утверждающая эксплицитную идеологию сталинизма, – это «мальчик ищет девочку», это лав стори! Вот как работает идеология: ты её в дверь, она в окно.

Сидя на унитазе в уборной американских морских пехотинцев из «Цельнометаллической оболочки» Стенли Кубрика, Жижек рассказывает и показывает, как функционирует единство военной машины, военную мощь которой скрепляют непристойные ритуальные шествия и песни. Неписаные законы держат эксплицитные прописанные правила, о них не говорят, и тем более не нарушают, так как именно они определяют, кто есть кто и кто ты сам.

perverts-guide-to-ideology_full-metal-jacket-set_tom-dowling

Сама современная идеология в этой ситуации представляет собой фетиш, имеющий свойство оборачиваться. Только что кока-кола была райским наслаждением, но вот она нагрелась и превратилась в дерьмо, хотя никак по сути не изменилась. Нашей обязанностью становится наслаждение, которое уже никогда не будет естественным, мы всегда «обязаны желать» возвышенные продукты в идеологически правильной оболочке: если кока-кола, то холодная, с блестящей капелькой воды на бутылке, медленно стекающей по ней.

Как бороться с идеологией? Можно ли противостоять ее всеядности? Как освободить от нее культурные продукты, символы? Как освободить «Оду к радости» Бетховена, используемую всеми идеологиями XX века в своих целях? Главный герой фильма утверждает, что сделать это можно, принимая идеологию буквально, как группа Rammstein, которая борется с фашизмом, используя нацистский фетиш в качестве доидеологического сексуального. Они снимают скрепы с идеологических образов, присвоенных нацизмом, и извлекают чистое доидеологическое наслаждение.

Идеология, понимаемая Жижеком как формальная дискурсивная структура, позволяет ему не особо тщательно относиться к контенту. Идет ли речь о сталинизме или неолиберализме, экологии или сионизме, нацизме или транснациональных корпорациях – все они существуют и действуют по одним и тем же лекалам. Отсюда легкость абстракции, разрывы повествования и перепрыгивания с темы на тему, с фильма на фильм, с рекламы на протест.

При всей своей примитивности и легкой считываемости пародия Жижека не скатывается к развлекательности и бурлеску. Разоблачение идеологий достигается разнообразными комбинациями кадров, кратких тезисов и умозаключений, производимых Жижеком из самого тела фильма, в который он помещен.

Фильм – это пародия на пародию: ода пародии (от греч. parodia, пение наизнанку). Жижек выворачивает пародию и меняет её статус с низкого жанра на совершенный философский жанр критики. Пародия для Жижека есть сущность актуальной философии: то, что разоблачает и выворачивает.

Поэтому революция – это «не они» (левые, консерваторы, фундаменталисты и т.д.); революция – «это мы». Абстракции требований революционеров всех мастей не могут быть выполнены только потому, что они абстрактны, и при этом привязаны к идеологии. Предполагается, что некая трансценденция – история, бог, прогресс, идея, центр – стоят за ними и ведут их. Ничего этого нет. Есть только люди – одинокие и потерянные. Это, наверное, самая прозрачная сцена в фильме: Жижек один в лодке посреди океана, окруженный замерзшими трупами, – ужас Реального врывается в реальность. Теперь от каждого зависит, что произойдет дальше. Будущее каждого в его руках. Даже при всем стратегиях идеологий, сколько бы капитал не экспроприировал все выпады, направленные против него, усиливаясь за их счет, у субъекта остается некий остаток, непрозрачный остаток в его сознании, который позволяет остановить манипуляции и стать свободным.

Фильм разоблачает враждебные идеологии, выявляет все их ходы, стилевые системы, приводя зрителя к тезису: человек одинок и вокруг пустота. Человек должен взять свою жизнь в свои руки, надеть противоидеологические очки и увидеть откровенные месседжи чужой идеологии. Проблема заключается в том, что очки всегда можно снять и отдаться наслаждению идеологией. А когда все оденут очки и выйдут на улицы, как в документальных сценах с площади Тахрир в Египте, может оказаться (и обязательно окажется), что понадобятся какие-то другие очки, ибо место идеологии пусто не бывает, вместо одной явится другая. Хотя мы и в ответе за свои мечты - мечты приходят тогда, когда хотят.

Slavoj-Zizek-birds Славой Жижек