Архитектор Хан ван ден Борн — партнер нидерландского бюро KCAP Architects&Planners, которое занимается не только архитектурным проектированием, но и городским планированием. На счету его бюро не только здания, как роттердамский комплекс Red Apple, жилые районы, как HafenCity в Гамбурге, но и стратегические мастер-планы Перми и Брюсселя, а также проекты трансформации бывших промышленных территорий в Москве и в Красноярске.

2013_04_25_Born Хан ван дер Борн

Митя Харшак. Вы много работали в сфере городского планирования в Голландии, Германии и даже делали стратегический мастер-план для Перми. Но городское планирование – это не только работа с формой, как в архитектуре. С какими проблемами вы столкнулись в разных городах?

Хан ван ден Борн. Изменения в контексте города хорошо заметны на примере Западной Европы: за последние десятилетия столько людей обзавелись машинами, что все городское планирование посвящено проблемам организации транспортных потоков. Не только с точки зрения автовладельцев, но и с точки зрения пешеходов, ведь автомобили загрязняют общественные пространства.

Другой пример — у вас в России есть кварталы знаменитых хрущевок. Между ними и городом существуют промежуточные пространства, которые тоже являются источником проблем. Я думаю, в любой системе, будь то Россия, Германия или Голландия, городские власти должны заботиться о состоянии общественных пространств. Конечно, мы — архитекторы, и в первую очередь должны проектировать красивые здания. Но наше бюро также занимается городским планированием, и в этом случае архитектура играет поддерживающую роль — нас интересует, скорее, как пространства и здания связаны между собой. В центре Петербурга, например, общественные пространства очень высокого качества — у вас есть зелень, деревья, хотя и машин тоже хватает. Но это только 1% от вашей страны, остальные 99% не заботятся о том, как выглядят общественные пространства. Именно этим мы и занимаемся.

Другая вещь, которую мы отмечаем — из-за низкого качества общественных пространств люди, которые заработали чуть больше денег, предпочитают покупать собственные дома за пределами города. Думаю, аналогичная тенденция есть и в России. В результате, когда человеку нужно в город, ему не обойтись без машины, а следовательно, и без потери времени в пробках. Вы оказываетесь заложником своего загородного жилья, потому что там нет школ, магазинов. Очень трудно в системе общественного транспорта охватить каждый дом за пределами города.

Но сравнивать, например, Пермь с Москвой или Петербургом нельзя, это другой город. Там очень много пространств совсем никак не используется.

Traditionsschiffhafen Жилой район HafenCity в Гамбурге. Проект KCAP Architects&Planners

М.Х. В Петербурге тоже. У нас есть так называемый «промышленный пояс» — «серые зоны», на карте отмеченные соответствующим цветом. Потому что фабрики, построенные в конце XIX века, в начале XXI-го оказались почти в центре города. Развивать эти пространства, перевести их в разряд общественных или жилых — в этом есть большой потенциал для города.

Х.Б. Совершенно верно.

М.Х. В Лондоне доступ в центр города для частных автомобилей закрыт. Как вы думаете, можно ли перенести этот опыт в другие города, перенасыщенные личным транспортом? В Амстердам, к примеру?

Х.Б. В Лондоне это решение продавил мэр, который был диктатором не хуже Сталина. Нашлись люди, которые его активно поддержали, но мы думаем, что есть и другой путь. Если у человека есть машина и он хочет попасть в магазин или в гости, нужно, по крайней мере, разрешить въезд в город и оплату парковочного места. И очень важно, чтобы была альтернатива – хорошая система городского транспорта. Тогда человек сможет выбирать. И 95% людей, как в Лондоне или Париже, выберут общественный транспорт, лишь бы не тратить час, чтобы въехать, припарковаться, и еще час, чтобы выехать из центра. Другое дело, что общественный транспорт должен быть чистым и регулярным. Например, в Нидерландах лет двадцать назад он был гораздо грязнее и медленнее. А сейчас во многих странах, и в России тоже, муниципальные власти вкладывают деньги в его обновление.

red_apple_rotterdam Комплекс Red Apple в Роттердаме. Проект KCAP Architects&Planners

М.Х. Пытаются сделать общественный транспорт более удобным в использовании.

Х.Б. Да, и более комфортным – чтобы можно было сесть, а не стоять. И чтобы транспорт был безопасным. Несколько недель назад в Париже террористы захватили часть поезда. Конечно, это исключение. Но я понимаю женщин, которые избегают метро поздно вечером. Все зависит от понимания проблемы властями и самими горожанами.

М.Х. То есть в сфере городского планирования вы работаете с муниципальной властью? А в сфере архитектуры с кем вы сотрудничаете чаще – с частными или государственными институциями?

Х.Б. В Перми мы работали с местным муниципалитетом. Но иногда делаем проекты и для частных инвесторов — например, проект "Южный берег" в Красноярске с русским девелопером. Мы поняли, что частный и государственный клиент — часто не такая уж большая разница. Например, в Голландии и в Германии они нередко работают вместе, потому что это нужно им обоим. Властям нужны девелоперы, нужны инвесторы, но их нужно контролировать. Это тоже часть нашей работы.

М.Х. У вас только один офис – в Нидерландах? Или есть филиалы в других местах?

Х.Б. У нас есть офис в Роттердаме, там работает около сорока пяти человек. Есть офис в Цюрихе с двадцатью сотрудниками. И есть небольшой офис в Шанхае — там около пяти местных сотрудников, потому что мы не говорим по-китайски.

gwl_terrein_amsterdam Жилой район GWL в Амстердаме. Проект KCAP Architects&Planners

М.Х. Есть разница между работой с заказчиками в разных странах?

Х.Б. Многое, что мы делаем здесь, в Нидерландах или в Китае — это глобальные вещи. Инфраструктура — вещь интернациональная, поэтому хорошие улицы в Китае можно сравнить с хорошими улицами в России. Но есть и различия. Например, в Нидерландах и в Китае легче работать с высотными зданиями и новыми объемами. А в Гамбурге, например, высотные здания строить строить запрещено. Похожая ситуация и в Перми после введения мастер-плана: высота больше 6-7 этажей людьми воспринимается сложно. Я не говорю о том, что надо строить только высотки. Но они, будучи стройными, лучше себя чувствуют в пространстве, не отбрасывают огромной тени. В России и в Китае встречаются массивные здания, которые дают большую тень. Думаю, местные особенности делают работу архитектора интереснее. Потому что единого решения для всех стран нет.

М.Х. В Петербурге есть прекрасный исторический центр. И есть постоянная борьба за него между градозащитниками и девелоперами, инвесторами и архитекторами. Каково ваше мнение, может ли новая архитектура удачно входить в плоть таких городов как Париж или Петербург?

Х.Б. Думаю, это возможно. Нельзя остановить внедрение нового, потому что мы — не те люди, что жили в городе триста лет назад. С другой стороны, нужно быть внимательными, потому что петербургский дух — это нечто уникальное. Важно иметь список элементов, которые точно нельзя менять — например, фасадные части зданий. Наверняка, у вас в городе такой перечень есть. Вы можете сохранить фасад, а на заднем плане построить более высокое здание, почему нет? Мы не верим в то, что улица — это музей. Об историческом наследии нужно заботиться не меньше, чем об обновлении. Город должен быть живым.

М.Х. Вы не только проектируете, но и преподаете.

Х.Б. Да, мой коллега – профессор в Цюрихе, поэтому у нас много контактов в научном мире. Нас часто просят провести исследование или поработать со студентами, например, в академии в Роттердаме. Для города это очень важно, потому что молодежь интересуется нашим опытом. В прошлом году мы читали лекции в Москве: в дискуссии о том, что делать с береговой линией Москвы-реки, протяженность которой составляет почти 17 километров, принимали участие и русские архитекторы. Нас интересуют такие исследования, эти материалы мы потом можем использовать в наших проектах.

diana-i-vesta_amsterdam Офисный центр Diana en Vesta в Амстердаме. Проект KCAP Architects&Planners

М.Х. Как вы думаете, где лучше всего изучать архитектуру?

Х.Б. Для русского архитектора самое лучшее поучиться и на родине, и в Европе. Человек должен быть укоренен в своей стране, понимать, как и почему здесь все так делается. Вот тогда мудрым решением станет учеба в Голландии или Германии, потому что эти знания можно будет совместить. Если молодой русский студент сразу поедет в Европу, в долгосрочной перспективе это будет не так полезно для России. Лучше совместить эти два мира.

М.Х. Какие архитекторы повлияли на вас и вашу работу?

Х.Б. Я до сих пор восхищаюсь Ремом Колхаасом. Он все-таки больше архитектор, а мы больше занимаемся городским планированием, но в целом мне очень нравятся его работы.

Хан ван ден Борн выступил с лекцией на биеннале "Архитектура Петербурга 2013" в рамках "Года Голландия-Россия" при поддержке Посольства Королевства Нидерландов в РФ. Благодарим Государственный центр современного искусства и Фонд "ПРО АРТЕ" за помощь в организации интервью.