Московский художник Ростан Тавасиев провел авторский курс занятий в «Эрарте». Корреспондент ART1 прошла школу бегемотописца от и до и сделала работу для финальной выставки.

«Отдых на пути в Египет» Ольга Рябухина. Отдых на пути в Египет

Герой моей бегемотописной работы — лев Бонифаций из мультфильма Федора Хитрука 1965 года. На нем комбинезон в бело-голубую полоску. У него глаза добряка, мохнатые брови и черная, как смоль, грива. Он растянулся на холсте и начал медленно сползать вниз — то ли от жары, то ли просто от задумчивости, — оставляя голубой полосатый след. Работа получила нажористое название — «Отдых на пути в Египет».

Школа бегемотописи была бесплатной, проходила в «Эрарте» и состояла из четырех занятий по выходным, на которых девять учеников, включая меня, сначала рисовали эскизы работ, затем смешивали краски и пробовали рисовать игрушкой на ватмане, а потом, пропустив игрушку через несколько стирок и как следует натренировав руку, переходили к холсту.

Кажется, только мой Бонифаций прибыл прямиком из супермаркета, остальные участники сняли с полок и кроватей родных сердцу зверей. Любопытно, что в ученики, кроме студентов и молодых авантюристов, подались и взрослые люди: Павел, молодой родитель, автор зловеще-торжественной работы с тремя крысами, или Светлана, студентка Академии художеств, автор карамельно-фисташкового значка «инь-ян», нарисованного маленькими зверьками в цвет, которых она позаимствовала у своих детей. Однако безумных фанатов мягких игрушек среди нас не было. То есть все были в своем уме: никаких плюшевых страданий и сентиментов.

Вадим Хохряков. Вадим Хохряков. Двойной портрет в атмосфере

Нас активно окучивали журналисты, желая получить пару красочных историй про плюшевых медведей и разбитые сердца. Брать комментарии — это я всегда пожалуйста, но их давать — увольте. Тем более про бегемотопись! На первое занятие явилась журналистка с диктофоном и подходила к каждому с расспросами: «Расскажите о своей игрушке. Что она для вас значит? Она связана с какими-то личными воспоминаниями?» Мне удалось отделаться фразой «я сама журналист», остальным же пришлось выдавливать из себя что-то вроде «я решил дать своей игрушке новую жизнь». Хотя среди нас нашелся разговорчивый фантазер — Вадим, автор работы с совой и змеей. Он был готов вешать феерическую лапшу на уши всем страждущим. На финальное занятие к нам пожаловала целая съемочная группа канала НТВ. Когда ко мне подкрались оператор с камерой и журналист с большим зеленым микрофоном, стало не по себе. И снова: «Расскажите о своей игрушке...» Откуда ни возьмись появился Ростан и многозначительно проговорил: «Наверное, мы не сможем вам рассказать про эту работу, потому что это... очень личное».

«Бегемотопись — это не бренд, это такая общедоступная практика. Нет, она никак не зарегистрирована, — отвечал Ростан на мои расспросы, брызгая пульверизатором на натянутый холст, чтобы он как следует натянулся и не морщился. — Минуточку, кажется, там требуется помощь с клинышками», — Ростан вручает мне холст и пульверизатор и перемещается к соседнему столу. «Кстати! — через пару минут Ростан возвращается ко мне, скользя по полу в своих солидных остроносых ботинках, — Сергей Алимов, который нарисовал Бонифация, — мой сосед по даче. Интересное совпадение, да? Надо тебе постараться с работой. Уверен, ему будет приятно».

12 Ольга Грабовская. (Quatrocento) crucifiction

Когда редактор предложил мне отправиться в Школу Ростана Тавасиева, ни бегемотопись, ни мягкие игрушки не вызывали у меня трепета: все эти «славные зверьки», характер которых «нужно прочувствовать»... Мне виделось в этом что-то надуманное. На первом же занятии я поделилась с Ростаном мыслью, что такие сеансы совместного рисования очень напоминают арт-терапию, что с искусством имеет мало общего, и спросила, не компрометирует ли такое сравнение его искусство. На что Ростан невозмутимо ответил, что опрошенные им психологи и психоаналитики сходятся на том, что бегемотопись — в самом деле арт-терапия и ничего в этом компрометирующего нет. Мой воинствующий настрой постепенно сменился на заинтересованный: возиться с игрушкой, красками и эскизами становилось занятно, и неважно, какое отношение эта затея имеет к современному искусству.

13 Павел Дмитриев. Четверо

Бегемотопись — это игра, последовательная, со своей мифологией, ставшая брендом, и о ней волей-неволей приходится говорить серьезно. Например, так: «Техника бегемотописи восходит к практикам Ива Кляйна, который в качестве кисти использовал обнаженные тела». Или так: «Бегемотопись стала возможной благодаря серийному производству игрушек в Китае. Авторские вещи не годятся для бегемотописи, потому что слишком индивидуальны и сами по себе хороши». И то, и другое правда. Но уже один только разговор о бегемотописи включает говорящего в игру.

Ростан Тавасиев и Александр Дашевский Ростан Тавасиев и Александр Дашевский

Если выставка Ростана, прошедшая в галерее Anna Nova в марте—апреле, называлась «Все сложно», то экспозицию петербургской и московской Школ бегемотописи в «Эрарте» вслед за ней можно смело называть «Все серьезно». В кураторском тексте к выставке Александр Дашевский, тоже решивший включиться в игру Ростана, отметил, что московскую школу бегемотописи отличают взмывающие вверх линии, в то время как для петербургской характерно, напротив, меланхоличное движение вниз. Кроме экспонатов, на выставке можно было посмотреть видео о Ростане и его практиках. Так, «Беседы о бегемотописи» ведет аристократичная тетушка, сидя на фоне старинных стеллажей с книгами: «Сегодня мы с вами поговорим о картине “Две коровы”. Судя по нарочито не срезанным ярлычкам, они куплены в магазине “Икея”. В искусстве коровы — символ материнства, женского начала мироздания. Не срезанные ярлычки говорят о чистоте наших коров, о девственности». Съемка «Бесед о бегемотописи» шла на той самой даче Ростана, соседней от мультипликатора Алимова, насыщенные научной лексикой и основательными метафорами тексты к этой передаче писал сам художник, а вела ее служительница одного из московских музеев.

В современном российском искусстве, где каждый второй метит в гении, критику принимают в штыки, а от похвалы лоснятся, такого самоироничного подхода очень не хватает.

14 Анастасия Павленкова. Без названия