Белое каление (White Heat). Режиссер Рауль Уолш, 1949. Из цикла "100 фильмов, которые мне нравятся".

cagney-by-plumasdecaballodotcom Джеймс Кегни (Коди Джарретт) и Эдмонд О'Брайен (Хэнк Феллон) в фильме "Белое каление"

Основной специализацией харáктерного актера Джеймса Кегни были роли гангстеров. Среди них встречались и безжалостные профессионалы («Враг общества», режиссер Уильям Уэллман), и преступники поневоле, отнюдь не лишенные положительных качеств («Ревущие 20-е», режиссер Рауль Уолш). В «Белом калении» [1] Кегни сыграл бандита нового типа, который в рекламном трейлере именуется «самой пугающей фигурой, какую видел экран». Чем же нов и необычен этот тип?

В кинематографе 30-х и начала 40-х годов преступник мог быть отъявленным негодяем, но он не давал повода усомниться в своем душевном здоровье, а в своих действиях руководствовался доводами рассудка, здравого смысла или – как герой «Лица со шрамом» Говарда Хоукса – звериного инстинкта. Не таков герой Джеймса Кегни – главарь банды Коди Джарретт. Перед нами личность макиавеллевская и ницшеанская. Нет ничего более естественного для этого сверхчеловека, чем толкнуть падающего – например, распорядиться пристрелить раненного подельника. Он обладает неукротимой волей, взрывным темпераментом и вдобавок дьявольской хитростью: чтобы снять с себя обвинения в убийстве и ограблении, он сознается в чужом, менее тяжком преступлении, но стоит ему попасть за решетку, как его планы меняются. Этот тиран держит в страхе собственную банду, подавляя в корне всякий бунт. Ему чужды слабости простых смертных.

Зато у него есть другие, не совсем обычные слабости. Коди терзают приступы головной боли явно нервного происхождения, во время которых он временно теряет дееспособность. Имеются и другие черты душевного расстройства. Герой испытывает болезненную привязанность к матери – сущей мегере, которая в свою очередь беззаветно предана сыну и принимает деятельное участие в его криминальной карьере. Ясно, что и жестокость Коди носит психопатический характер. Тиран оказывается одновременно жертвой бессознательных импульсов, с которыми он пытается управляться. Они и доводят его до «белого каления».

wh4 Кадр из фильма "Белое каление"

Отчасти такой характер обязан своим происхождением растущей популярности психоанализа, становящегося в это время частью массовой культуры. До проникновения в кино тема психопатологии криминальной жизни была освоена театром. Но с еще большим основанием его можно считать отражением событий недавнего прошлого – Второй мировой войны и авторитарных европейских режимов, в особенности гитлеровского, – событий, перед которыми пасовал здравый смысл и традиционный американский прагматизм.

Патологический склад личности Коди Джарретта делает его физически неуязвимым, как скандинавского берсерка, обретавшего сверхчеловеческую, буквально звериную силу на поле битвы. Но в нем же заключается источник его слабости, его ахиллесова пята. Лишившись матери, он, сам того не подозревая, становится беззащитным, и у выслеживающих его врагов появляется счастливый шанс. Их план состоит в том, чтобы предложить герою замену – и этой заменой станет агент полиции, работающий под прикрытием. Даже по нынешним временам, после множества фильмов о подсадном полицейском и полувековой эксплуатации темы психопатологии в кино, такая ситуация выглядит довольно экстравагантно.

kinopoisk.ru-White-Heat-1017053 Эдмонд О'Брайен (Хэнк Феллон) в фильме "Белое каление"

Роль агента Хэнка Феллона исполняет Эдмонд О'Брайен – актер совершенно другого типа, нежели Джеймс Кегни, – сдержанный, интравертный, с неброской игрой, которая как бы оттеняет экспансивность главного героя. (В похожей роли мы видим О'Брайена в «Убийцах» Роберта Сёдмака, где он играет страхового агента, расследующего убийство и деталь за деталью восстанавливающего биографию убитого.)

Сравнивая «Белое каление» с более поздними вариантами сюжета о подсадном полицейском, легко увидеть различия. Современный режиссер выжал бы все до капли из двусмысленной ситуации, в которой оказываются персонажи. Он заставил бы агента терзаться муками совести, а потом сделать правильный выбор – вернуться на сторону закона. Изложение фактов было бы приправлено эмоциональным комментарием. На этом фоне развязка гонконгского боевика «Город в огне» (режиссер Ринго Лам) выглядит как реализация возможности, виртуально присутствовавшей в таких метаниях: герой переходит на сторону гангстера, с которым его связывает гораздо больше, чем с миром «по эту сторону закона», и вместе с ним гибнет под огнем полицейских. Вольным римейком этого фильма являются, как известно, «Бешеные псы» Тарантино, который возвращается к «классическому» толкованию этого сюжета – но, так сказать, на новом витке развития. К тому же он ставит точку как раз в момент разоблачения и расплаты, это – последний, завершающий аккорд, еще долго звучащий в памяти.

По сравнению с позднейшими версиями этого рассказа его изложение в «Белом калении» кажется сдержанным и сухим. Едва ли Уолш стремился к такому эффекту; полагаю, напротив, что по тем временам его фильм отличался повышенной эмоциональностью и экспрессией. Но, как это часто бывает, со временем произведение искусства приобретает такие качества, которые «не имелись в виду» его создателями. Как бы то ни было, эпизод разоблачения агента Феллона проскальзывает почти мимоходом – к разочарованию современного зрителя. Это имеет простое объяснение.

Излагая историю Коди Джарретта, создатели фильма слишком отклонились от привычной морали жанрового кинематографа того времени. Уже сделав главным действующим лицом бандита и тем самым показывая события с его точки зрения, они тем самым заставили зрителя сопереживать отрицательному герою (хорошо известный эффект). А дав ему в напарники положительного персонажа, они еще больше запутали ситуацию и, таким образом, привнесли в фильм ту неоднозначность, которая отличает произведения истинного искусства. Но с моральной точки зрения, равно как и с точки зрения кодекса Хейса, такая неоднозначность сомнительна и требует нейтрализации. Нужно успеть вывести полицейского из банды, чтобы он успел принять активное участие в уничтожении преступника и тем самым рассеял тень сомнения в отношении собственной репутации и четкости моральных ориентиров.

Однако полностью изжить двусмысленность не удается. Она берет реванш в финале фильма, где загнанный в ловушку герой Джеймса Кегни взрывает электростанцию и исчезает в пламени пожара, символизирующем его непокорную и жестокую сущность. Он словно переходит в другое агрегатное состояние, сливается с безличной Волей к власти, которая есть источник всех персональных воль. Индивидуальная гибель антигероя оборачивается тотальным разрушением и одновременно служит триумфальным подтверждением его суверенности.

01 Джеймс Кегни (Коди Джарретт) в фильме "Белое каление"


[1] Распространенный перевод названия как «Белая горячка» является недоразумением: никто из героев не страдает от пагубных последствий алкогольной зависимости.

"Белое каление" на rutracker.org