ART1 продолжает публиковать правила жизни и профессии людей, определяющих лицо архитектуры Петербурга сегодня. Автор очередного «Манифеста» Владимир Григорьев рассуждает о плохих архитекторах, хороших поварах и мушкетерах.

grig_b_w Архитектор Владимир Григорьев

Архитектура — это не то, что застроено, а то, что не застроено. Она формирует пространство. Масштаб домов, площадей, улиц — вот эта пульсация важна в архитектуре. И если мы сравниваем архитектуру с музыкой, то нужно сделать и следующий шаг. Понимать музыку, например, Сибелиуса — это некий труд, для этого нужен опыт, нужно знать, в каком мире он жил. Точно так же и архитектуру не следует критиковать, не имея профессиональных знаний.

Архитекторы знают, как надо устраивать мир. В отличие от всех остальных. Было время, когда в Европе архитектор, строящий храм, занимал третье место в социальной иерархии после короля и архиепископа.

Однажды я решил окончательно стать культурным человеком, для чего надумал прочесть «Римскую историю» Тита Ливия. Открыл книгу наудачу и читаю: «И Цезарь решил переустроить Рим. И он позвал рабов: архитекторов и строителей». Архитекторы — рабы по Сократу. Нам свобода не нужна, мы за нее воевать не будем.

У архитектора не может быть одного мнения, их должно быть как минимум три. Один архитектор говорил: «У меня есть свое мнение, но я с ним не согласен».

Решение о том, что я стану архитектором, приняли мои родители. Я с детства в школьных сочинениях писал про профессию архитектора, что она древняя и нужная людям. Мой отец – известный инженер-конструктор, у него много знакомых архитекторов. И вот некоторые из них давали мне уроки рисования.

2 W-отель на Вознесенском, 6

«Слушай, все, что я вокруг вижу, сделано архитекторами», - так мне недавно сказал мой сын. Он хочет стать архитектором. Я очень рад этому. Архитектура, пожалуй, единственная область, где я мог бы ему помочь. Во-первых, научить чему-то, если допустить, что я много знаю. А во-вторых, если он будет архитектором, то, пока я жив и здоров, не случится так, что у него не будет работы.

У нас сейчас дефицит талантливых молодых людей. Желание трудиться настолько приветствуется, что человеку с талантом, как мне кажется, добиться чего-то очень просто. Другое дело, как говорила моя бабушка, профессор консерватории, но из «простых», поэтому выражалась не изысканно: «Талант – это, прежде всего, задница», имея в виду трудолюбие.

Можно быть молодым композитором в 60 лет, а молодым архитектором – в 40. Стать молодым строящим архитектором в 25 лет, на мой взгляд, невозможно, потому что архитектор – это не просто умение рисовать, не просто талант. Архитектура – это совокупность художественного вкуса, знаний и ремесла. Талант в человеке может быть от природы, а опыт нужно нарабатывать неустанным трудом.

ЛИСИ, когда мы там учились, был некоей «провинцией», в то время, как Академия художеств была «столицей». Как известно, главная задача провинциала – пробиться наверх, доказать, что «мы лучше них». И, мне кажется, у нас это получилось. Большая половина сегодняшних преподавателей Академии – известные выпускники ЛИСИ.

Как большинство моего поколения, я мечтал о заграничном. Так, наряду с джинсами и прочим, мне очень захотелось понять, что такое западная архитектура. При первой возможности я уехал в Германию, и год там проработал в разных бюро. Я пытался научиться у них всему, но научился, скорее всего, только рационализму. Там никто о красоте не говорит, только о том, как кратчайшим путем выполнить поставленную задачу. А насколько результат будет красивым, зависит от способностей каждого. Соловей и шакал выражают одни и те же мысли и чувства, но звучит у них это по-разному.

У нас архитекторы плохие по той же причине, что и повара, и сапожники, и автомобилестроители, и чиновники. Потому что у нас, в целом, довольно ленивое население. Ленивое и неумелое.Низкое качество архитектуры в России сегодня связано с общим упадком культуры.

3 Жилой дом со встроенными помещениями на 2-й линии, д. 5

Цивилизованное общество опирается на три базовые специальности: медицину, юриспруденцию, архитектуру. Никому в голову на Западе не придет наглотаться таблеток, потому что сосед посоветовал. Так же никому не придет в голову построить дом без архитектора.

Архитектуру у нас критиковали всегда. Помните, Гоголь писал: «Что за ужасные типовые дома». Достоевский писал: «Города застраиваются однообразными унылыми строениями». Архитектура никогда не нравилась современникам. И всегда нравится потомкам.

То, что архитекторов в Петербурге ругают – это правильно. За исключением некоторых зданий, в городе строится то, что могло бы быть явно лучше. Есть и вопиющие примеры: дом на углу Моховой и Белинского, Владимирский пассаж, дом Цехомского в створе Шпалерной улицы. Эти дома просто неприличны. Есть дома просто не очень красивые, как у Цыцина на Стремянной: он мог бы быть сдержанней.

Наши архитекторы — не марсиане и даже не жители другого континента. Мы родились и выросли в той же стране, где и те, кто нас ругает. Мы ездим на тех же электричках, едим в тех же кафе, смотрим то же кино и телепередачи. И мы тоже могли бы все это ругать каждый день. Представьте, едет автобус и все орут на водителя. Никто же этого не делает, потому что боятся. А архитектора никто не боится.

Домов, построенных архитекторами, в Петербурге примерно треть, остальные спроектировали так называемые гражданские инженеры. Были также образцовые фасады в свое время, по которым можно было строить простые домики. Так застраивались Васильевский, Коломна, центр. А лицо города определяют другие здания — авторская классика, модерн. Это Дом книги, Казанский собор, Исаакий, Петропавловка.

Мне торговый комплекс «Галерея» не очень нравится. Он должен был быть совсем иным: другой проект был согласован, другой проект прошел экспертизу. Он был современнее, в нем был интересный ритм и чередование элементов, больше стекла, хотя фасад тоже был каменным. Как-то стройку посетила Валентина Матвиенко и раскритиковала строящийся дом, сказала, что она видит здесь здание в классическом стиле, и мы придумали такой вот трюк с эклектикой. Она, в общем-то, повела себя как обычный человек, позволила себе выразить мнение.

1 ТРК «Галерея» на Лиговском, 30

«Монблан» меня раздражает, только когда я на него смотрю. И я замечаю, что уже много раз проехал мимо и не посмотрел. Я помню, как этот берег выглядел, когда не было «Монблана» и дома Садовского рядом, он был совершенно неинтересным. Эти здания его не столько испортили, сколько не украсили.

Тридцать лет назад градостроительной идеей Петербурга был выход к морю. И она реализовывалась, застраивался Васильевский остров, поставили гостиницу «Прибалтийская», пробили Смоленку. Сейчас у нас есть генеральный план и тысячи поправок к нему, и при этом никакой идеи. Мы только потихоньку портим город.

Золотоносов – замечательный человек, потому что без него нам было бы скучно жить. Когда он писал, что мне за Центробанк нужно руки оторвать, я чувствовал себя на острие событий. Недавно он написал, что фасад гостиницы на Вознесенском, в общем, вписался в перспективу улицы, и я испытал что-то вроде разочарования.

5 Апартамент-отель в поселке Репино

Моя любимая книга – «Три мушкетера». В возрасте с восьми до двадцати лет я буквально жил с ней, прочел ее за этот период раз десять, а может, и все двадцать. Сначала мне нравилось, что они постоянно дерутся, потом, когда я начал взрослеть, мне нравилось, что они постоянно целуются, потом мне стало нравиться, что они постоянно едят. Потом я стал понимать, что мушкетеры – это своего рода спецназ. Там очень много таких фраз, которые я бы назвал философскими: «ночью все кошки серы», «любовь – это лотерея, в которой выигравшему достается смерть», «кто спит — тот обедает», «слугу, как и женщину, нужно сразу поставить на то место, на котором хочешь ее видеть».

Нужно с самого начала выстраивать все отношения так, как ты их хочешь видеть. Пытаться создать какую-то одну конструкцию в надежде, что потом удастся тихонечко все перевернуть с ног на голову, – это ошибка.

Страдания делают человека лучше, в том числе и профессионально. Тот, кто не страдал, не сможет ничего воспринять из космоса.

Я меняюсь со временем в лучшую сторону. Я становлюсь проще, и правильные мысли легче приходят мне в голову. Я начинаю понимать, как устроен мир.

Мне бы очень хотелось, чтобы мы гордились своей страной. Я хочу, чтобы возникло ощущение, которое я испытывал в 16 лет. Я слушал наш гимн, видел нашу сборную и у меня что-то трепетало внутри. Я перестал ощущать, что я живу в лучшей стране. Тем, у кого сейчас есть это чувство, я могу только завидовать. Я хочу уважать правительство своей страны, правительство города, хочу видеть, что у меня с ними одна цель, чтобы вообще, по большому счету, у нас у всех была одна цель!

Если бы я не стал архитектором, то стал бы замечательным актером. Я наверное, был бы неплохим юристом и может быть даже журналистом-международником.

Все хорошие архитекторы хорошо готовят. Еда – она как здание. Ты ее придумываешь, она должна быть вкусной, красиво выглядеть, всегда быть разной. Никто в нашем доме не может готовить яичницу так, как я, чтобы она так красиво слетала со сковородки.

6 Многоквартирный жилой дом с пристроенным гаражом на Пригородном, 11