Несколько лет назад моя близкая подруга, много лет живущая во Франции и подписывающая петиции против всех несправедливостей (а их, к сожалению, в мире по-прежнему очень много), отчаянно спорила со мной: «Почему ты не подписываешь? Разве ты не хочешь попробовать что-то изменить?». Уже больше года, как моя точка зрения переменилась, и причиной послужили, конечно же, политические события. Теперь я регулярно выгребаю из почтового ящика рассылки с сайта change.org с заголовками вроде «Самое страшное место на земле» - и не подписываю. Честно признаться, почти все они отправляются в корзину. Что хорошо — даже небольшой опыт "подписанта" приучает внимательно читать текст прежде, чем ставить подпись и хотя бы минимально вникать в проблему, взвешивая, действительно ли ты согласен с написанным. Но одно из последних писем, разошедшееся по фейсбуку, не могло остаться без внимания. Письмо автора Марии Элькиной озаглавлено «Оставить импрессионистов в Эрмитаже». В нем говорится о том, что уже десять дней обсуждает культурная общественность двух столиц. Сразу обращает внимание искренняя и неподдельная, даже срывающаяся интонация текста.

«Поэтому в случае, если созданная по распоряжению президента комиссия примет решение о перевозе в Москву части коллекции Щукина-Морозова, закономерно было бы рассмотреть вопрос о возвращении на берега Невы того, что было отдано Москве. Для нашего города исчезновение подлинников Ренуара, Матисса и Пикассо равносильно переносу в первопрестольную Медного всадника, Ростральных колонн и захоронений императоров. Это невосполнимый удар по культуре города и исторической памяти живущих в нем людей. Просим приостановить работу комиссии и не рассматривать поставленный госпожой Антоновой вопрос как заведомо абсурдный».

Те милые интеллигентные люди, кто сочинил и подписывает эту петицию, руководствуются ровно той же логикой, что и Ирина Антонова во время прямой линии с президентом: обращаться в России надо напрямую к власти. Вертикаль власти — нынче наше «арбор мунди», по которому совершает путешествие наверх мифологический герой, получающий в конце подарки и силу. Или, если быть проще — ледяной масленичный столб, по которому на потеху всем пьяненький дурак лезет, чтобы снять новые сапоги.

В шапке письма значится только имя министра культуры Владимира Мединского, известного тем, что он большой сторонник эффективного менеджмента, и про современное искусство высказывается так: «Когда ребенок рисует домик и получается все криво, у него спрашивают: “Почему так?” Он отвечает: “А я не умею”. А когда взрослый рисует все криво, он говорит: “Я так вижу”». Интересно, что бы он сказал про нынче эрмитажных "Дриаду", «Женщину с веером» Пикассо и другие картины из щукинской или морозовской коллекции?

Сейчас стоит постараться не допустить такого развития ситуации, когда все средства будут хороши. Конечно, тогда все мы станем, не вчитываясь, подписывать любые письма, адресованные кому угодно.

О том, что идефикс Ирины Антоновой о восстановлении ГМНЗИ не воплотима сейчас по множеству причин, написано достаточно. Хочется надеяться, что эта история так и останется в памяти очередным медиа-возмущением, не украшающим Пушкинский музей и его директора. А это письмо и количество подписей под ним окажется подтверждением свойственного петербуржцам полисного патриотизма, только и всего.