Новизна "Новой эстетики" Антона Чумака и Арсения Штейнера - нафталиновая.

2013_05_07_Dashevskii_kolonka5

Передо мной на столе лежит брошюра «Фашизм. Критика справа» Юлиуса Эволы. В ней – рассуждения о «традиционных европейских ценностях», «органичном государстве», «бесхребетных либералах и их извращенных взглядах», «природном понятии народа», «идее родины», «воле» и пр. Этот понятийный аппарат без кавычек перекочевал в манифест объединения «Новая Эстетика», чья выставка проходит на Невском 20. Терминология отпугнула многих. Например, Сергей Катран, уже заявленный как участник на афише, благоразумно отказался.

Заявления о возврате к традиционным ценностям, к классике, о необходимости выхода из тупика модернизма, о скорой гибели затхлого современного искусства, в отечественном культурном пространстве - анекдот с бородой. Острой, как у Новикова, или лопатой, как у Дугина, в любом случае – déjà vu, déjà lu. Да и все что начинается со слова «Новый» сразу безнадежно зарегистрировано на фамилию Тимура Петровича. Какая уж тут новизна?!

В профессиональной среде есть несколько хлестких синонимов рутинной групповой выставки – «братская могила», «свалка», «групповуха». Они исчерпывающе характеризуют экспозицию. Никто из авторов не испытывал сладких мук перфекционизма, кроме Игоря Пестова с добротными, «как живые», цветами (картина «Моя Вера»), и Стаса Багса с тремя объектами (сделанными в канонах старого доброго современного искусства). Мотивы мезальянса этих двух, вполне буржуазных художников с «Новой Эстетикой» - загадка даже для них самих.

Можно было бы изрядно поточить остроумие об остальные произведения. Но не будем кидаться на приманки. Есть у «Новой Эстетики» содержательная часть – о ней и хочется поговорить.

Можно ли поверить, что Антон Чумак и Арсений Штейнер – кураторы выставки и создатели пока мифического движения, - действительно думают о том, о чем написано в их манифесте? Не могу себя заставить. С чем же связан этот галс вправо?

Думаю, дело в мечте. Существует давняя мечта о содружестве художников, сплоченных одними взглядами на жизнь и искусство. О равенстве и взаимовыручке, о товариществе и честности внутри этого круга. За время индивидуалистических «нулевых» жажда объединения, единомышленников усилилась. Молодежное брожение идет вокруг Осмоловского, ученики Никонова не расстаются друг с другом, мощно сдружилась и самоорганизовалась «Война». Процесс продолжается. У Гриковского появилась своя тайная группа. Специально беру разнородные и разномасштабные явления. Вот двум кураторам и захотелось откликнуться на зов времени.

Существует другая мощная и древняя мечта – раскрутить государство на финансирование современного искусства. А сейчас эта мечта совпадает с насущной потребностью – кормовая база сокращается.

Чумак со Штейнером придумали ход. Культура у нас в стране неотделима от политического исповедания. Значит, государство даст денег на такую культуру, которая политически ему близка. Кто есть в сфере контемпорари? Либо аполитичные, но, в целом, негативно к государству настроенные. Либо леваки, такие что «ух!», либо правые, такие что «ой!». А вот поцентральнее Беляева-Гинтовта – пусто! Где патриотическое искусство, которое не призывает никого гнать и бить? Где искусство, рассказывающее, что хорошим быть хорошо и что жить нужно правильно? Где искусство, создающее позитивный настрой и которое может учить молодежь добру? На эти вопросы отвечает «Новая Эстетика».

Поэтому я, собственно и вынес Эволу в начало статьи – он тоже хотел видеть государство обустроенное правыми, но не агрессивное и не тоталитарное. Штейнер, человек тонкий и образованный, описал задачи и направление деятельности. Движение построено на любви, а не на образе врага, хочет создать новую идеологию для России. Какой государственник сможет устоять?

У Антона Чумака своя, отдельная мечта. Его бесспорный мощный и уникальный для Петербурга талант хочет развернуться. Думаю, любой, кто взаимодействовал с Антоном по профессиональной линии, со мной согласится: это талант организатора, администратора. Он может ходить полгода в комитет по культуре за бюджетом на большую выставку и не сойти с ума, он может договориться с теми, кто кажется, даже говорить не умеет, он может поехать, взять, согласовать, подтянуть, привлечь спонсоров, напечатать флаеры, разместить информацию в СМИ. Чумак появляется, и машины едут, Чумак появляется, и угрюмые монтажники начинают сверлить, Чумак появляется, и художники заселяются в мастерские… Вот уж где воля, вот уж где мужество!

А мечта такая: хочется сделать что-то имперски масштабное. Фестиваль. Двадцать событий. Десять площадок. Фуршет. На каждой. И чтобы шампанское не советское. И чтобы фуагра не из печени трески. Две недели. Три тысячи афиш. Реклама по радио. Телевидение. Интернет. Сто тысяч проходимость. Двести художников из-за границы. Тысячу художников отечественных. Каждому – денег на продакшн. Весь культурный бомонд. Автобусы между площадками. Кораблики по рекам. Вертолеты по небу. И так каждые полгода.

Как тут без госфинансирования?

Остается пожелать кураторскому дуэту поскорей подобрать ключики к сердцу и закромам Родины и задуматься, наконец, над художественной частью.