На фестиваль DANCE OPEN в Петербург каждый год приезжают балетные знаменитости. В этом году членом жюри фестиваля был хореограф Ханс ван Манен — один из основателей профессионального танца в Голландии и современного европейского балета. Ему 81 год, на его счету почти 150 спектаклей и он продолжает ставить. Хореограф ответил на вопросы ART1 о танце и не только.

2013_05_07_Van Manen & Van Dijk Ханс ван Манен и Хенк ван Дейк на фестивале Dance Open

Валентина Луценко. Ханс, танец в Голландии начинался и развивался на ваших глазах. Правда ли, что все началось с русской танцовщицы Сони Гаскелл?

Ханс ван Манен. Все, действительно, началось только после войны. Думаю, самое важное, что у нас не было традиции и все было возможно. Я всегда говорю, что традиция – это очень важно, но также очень опасно, через ее рамки сложно прорваться. А на нас сильно влияли — в первую очередь, французы и русские, а затем также американцы, англичане, немцы. Соня Гаскелл основала Национальный балет и это очень важно, но ее роль не была главной, к тому же мы с ней довольно быстро попрощались. В мое время уже был не только Национальный балет, но и детский балет «Скапино» и Нидерландский Театр Танца. Но по-настоящему, конечно, о голландском танце можно говорить только с 1960-х годов.

1964_opus-twaalf-nederlands-dans-theater Спектакль Ханса ван Манена Opus twaalf, 1964

В.Л. Вы начали танцевать довольно поздно и одним из ваших педагогов была та самая Соня Гаскелл. Помните свои первые уроки?

Х.М. Да, я занимался у Сони. После 6 месяцев работы она сказала, что мне лучше прекратить занятия, потому что у меня совершенно нет таланта. Я думаю, это было что-то вроде ревности, ведь я начал заниматься в 18 лет, что сейчас, конечно, совершенно невозможно представить. К тому же у меня всегда было свое мнение, хотя я был очень скромным и высказывался крайне деликатно. Там было много интриг, но это все не важно. В 25 лет я уже работал в балете Нидерландской Оперы. В 29 был танцовщиком, хореографом и содиректором Голландского Национального балета. Вскоре я перестал танцевать, чему был очень рад, равно как и тому, что оставил пост директора. С тех пор и до настоящего времени, я занимаюсь только хореографией — главным образом, в Национальном балете и Нидерландском Театре Танца. Всего я поставил около 150 спектаклей и продолжаю ставить 1-2 балета в год.

1974_le-sacre-du-printemps Спектакль Ханса ван Манена Le sacre du printemps, 1974

В.Л. Был довольно долгий период, когда вы трудились под крышей одного театра с другими прославленными хореографами — Руди ван Данцигом, Туром ван Схайком. Как вам работалось вместе? У вас было творческое сотрудничество или каждый занимался своим делом?

Х.М. Мы были очень близки, особенно с Руди, работали бок о бок почти 10 лет. Потом мне это перестало быть интересно и я ушел. Я всегда сам по себе.

В.Л. Немного позже к вашему триумвирату в Нидерландском Театре Танца присоединился Иржи Килиан. Вместе с ним вы даже организовали труппу НДТ-3 (Нидерландский театр танца-3) для танцовщиков «от 40 до смерти».

Х.М. С Иржи у нас всегда были очень хорошие отношения. НДТ-3 был очень интересным проектом и постановки труппы шли с большим успехом, но после трех лет работы его пришлось закрыть из-за недостаточного финансирования. Очень жалко.

1986_in-the-future Спектакль Ханса ван Манена In the future, 1986

В.Л. Вы работали с русскими балетными танцовщиками, на DANCE OPEN посетили гала "История русского балета". Есть мнение, что танец в России стал заложником той самой опасной стороны традиции, о которой вы говорили в начале интервью. На ваш взгляд, у нас есть проблемы?

Х.М. Мне кажется, проблема во взаимодействии хореографов и школы. Школа всегда и везде консервативна, но в ней ты получаешь технику. А личность хореографа – это что-то другое. Они должны больше рисковать, тем самым влиять на школу и воспитывать публику. Если не происходит развития, это значит, что сами хореографы немного консервативны. Ваши артисты танцуют фантастически. Я смотрел постановку Форсайта в Мариинском театре, это было очень хорошо, и если бы ставилось больше современных вещей, все бы изменилось.

1995_kammerballett Спектакль Ханса ван Манена Kammerballett, 1995

В.Л. Ваше поколение дало начало бурному развитию танца в Голландии. Сейчас это один из главных в мире центров не только балета, но и современного танца. Вы следите за современным танцем в Голландии?

Х.М. Мой муж работает видео-мастером в Национальном балете, но также много сотрудничает и с другими компаниями в Голландии, современными в том числе. Он уже 40 лет этим занимается. Так что я один из немногих, кто посещает почти все танцевальные события в Голландии. Но я отношусь к ним немного критично. Скажу, почему. Знаете, 25 лет назад балет был скучным и современный танец хорошо подпнул нас, после чего балет сильно изменился. Теперь я вижу схожую ситуацию, но в обратную сторону. Современный танец становится скучным, и если ты не прочитал программку, ты ничего не поймешь. Я нахожу это абсурдным. Ненавижу читать программки. Так что пинок для прогресса теперь нужен им.

Я очень люблю компанию покойной Пины Бауш. Мы были дружны. Нам нравились постановки друг друга и мы обменивались творческими советами. Хорошо помню, как мы одновременно ставили «Весну священную», это было очень интересно: совершенно разные постановки на одну музыку. Вильяма Форсайта я тоже знаю давно, слежу за его творчеством. Я вообще очень люблю быть подвержен чьему-то влиянию. Не имитировать, а именно вдохновляться. Самое большое влияние на меня, конечно, оказывал и оказывает Джордж Баланчин. Тех, кто боится влияний, я считаю просто глупцами.

1971-2010-grosse-fuge Балет Ханса ван Манена Grosse Fuge (1971) в редакции 2010 года

В.Л. Вы упомянули о своем муже, с которым вы уже 41 год в браке. Для России это не самая обычная ситуация. Как сохранять отношения на протяжении стольких лет? И почему брак?

Х.М. Сохранять отношения очень просто — нужно давать друг другу свободу и все будет хорошо. Мы, к примеру, живем в разных местах, ходим в гости друг к другу и иногда вечером прощаемся. Мы всегда друг друга вдохновляем, даже если не согласны. Брак обязательно нужен гей парам, потому что если один из нас умрет, другой даже не сможет войти в его дом, а я хочу, чтобы все осталось моему мужу. То есть, наш брак исключительно из практических, а не из сентиментальных побуждений.

В.Л. Вы в прекрасной физической форме. До сих пор занимаетесь у станка?

Х.М. О, я ленивейший из людей. Ничего не делаю. Даже йогу. После трех дней репетиций мне даже по лестнице тяжело спускаться. И на репетициях я не танцую, но очень хорошо показываю, что нужно сделать музыкально и содержательно. Танцовщики меня понимают, очень хорошо читают мое тело.

2008_five-tangos Спектакль Ханса ван Манена Five Tangos, 2008

В.Л. Чем вы увлекаетесь, кроме танца? Может быть, пишете?

Х.М. Нет, я не пишу. Долгое время я занимался фотографией, довольно серьезно. У меня было много выставок, в том числе в Центре Помпиду, есть несколько альбомов. Я снимал, в основном, людей и не только танцовщиков. Хотя последних я снимал очень много, с ними удобно работать: ты просишь модель повернуть голову на 25 градусов и танцовщик ровно так ее и поворачивает. Но я не снимал танец и танцевальные позы. Фотографию я бросил в 1991 году и больше не притрагивался к камере. Я становился уже довольно успешным фотографом, у меня было по 3-4 съемки в неделю! Это отнимало очень много времени, а я ведь не переставал работать в театре. Нужно было выбирать. Я выбрал хореографию и не жалею.

В.Л. Как вам Петербург?

Х.М. Петербург мне нравится. Особенно то, что практически везде можно курить. Вчера был неприятный случай, когда моего мужа намеренно и грубо толкнули на улице, но это может произойти в любом городе. Мы были в Русском музее. Очень скучно. Репин еще ничего, но все остальное… Очень хотели посмотреть какие-то картины с изображением революционных событий, но не нашли.

1984_portrait Спектакль Ханса ван Манена portrait, 1984

В.Л. Каковы ваши впечатления от фестиваля DANCE OPEN, по случаю которого вы приехали?

Х.М. Мне было интересно наблюдать за постановкой из Дрездена на вечере одноактных балетов. Она была сильно в духе Форсайта, но только в сольных партиях. Когда люди начинали танцевать вдвоем, я не понимал, что они делают вместе. Они даже не смотрели друг на друга. И я отметил, что совершенно не было эротизма, партнеров не притягивало друг к другу. Как бы современный танец, но не очень. Я не думаю, что люди должны заниматься любовью на сцене, но должна быть жизнь, артистизм, сексуальность. Всегда говорю танцовщикам: очень важно, куда вы смотрите. Взгляд показывает присутствие, включенность. Что касается моей роли в жюри, то я всегда ставлю высшие оценки. Я не знаю, как можно судить людей и не буду этого делать.