Андреева Е.Ю. Угол несоответствия. Школы нонконформизма. Москва–Ленинград 1946–1991. М., «Искусство XXI век», 2012.

2013_05_08_Andreeva book

«Угол несоответствия», удостоенный недавно премии Курехина как лучший критический текст, - третья книга из числа обобщающих трудов Екатерины Андреевой. Если оставить за скобками все написанные ей каталоги и книги о Тимуре Новикове, то прежде «Угла...» были выдержавшая уже два издания «Все и ничто» и «Постмодернизм» из серии новых учебников по истории искусства. Между этими двумя книгами автору присвоена степень доктора философии, в основу диссертации был положен текст «Все и ничто». Нынешнее издание — увесистый, почти килограммовый том на мелованной бумаге с тремя сотнями иллюстраций и фотографий, ломающими полосу набора, оригинально зауженную дизайнером искусствоведческой серии в издательстве «Искусство XXI век».

Тем, кто внимательно читал Андрееву раньше, новая книга будет интересна в первую очередь отбором материала. Описывая историю русского искусства второй половины XX века через эволюцию школ нонконформизма, в «Угле несоответствия» Екатерина Андреева, наверное, в первый раз так подробно высказывается о столичном искусстве. «Периодизация нонконформизма», «Москва» и «Ленинград» - три большие главы, составляющие книгу.

На первых же страницах автор вводит притягательный образ, которым характеризует Ленинград-Петербург: «Пляж под стенами тюрьмы» — это, конечно же, парафраз знаменитого лозунга 68-го года «Под булыжниками мостовой — пляж».

Хроника исторических событий - такая обычно публикуется в конце книг, есть она и в этом издании, - разверстана в первой главе в свободный текст. Как ни странно, движение времени именно в этой части книги наиболее произвольно: автор свободно перемещается по временной шкале, выхватывая необходимые для сюжета события, но только так в нынешней постмодернистской оптике могут восприниматься и стать понятными события более чем сорокалетней давности. Местами текст производит впечатление если не переводного, то написанного в расчете на аудиторию, не знакомую с реалиями российской жизни, мало меняющимися с годами, - так, например, подробно объяснены топонимы.

Автор книги про нонконформизм однозначно на его стороне, и против текстуального искусства. Среди московских и петербургских художников ей милы те, кто воплощает жизнь, и это совсем не холодные рассудочные концептуалисты. Одна из известных идей Андреевой - одновременность в развитии западного искусства второй половины прошлого века и ни в чем не уступающего ему русского. В фигуре Новикова для нее сфокусировались две главные темы нонконформизма: с одной стороны, это служение искусству, с другой — отвязная деполитизированность, возможность жить так, словно мерзостей государства нет.

У Андреевой получился на удивление поэтичный текст, главы заполнены большими кусками проникновенных описаний, что много говорит о самом авторе, страницами цитируются дорогие ей авторы: так, говоря о послевоенной атмосфере, автор открывает перед читателем дневники своего отца, историка-античника. Художник Евгений Михнов-Войтенко цитируется даже чаще, чем Тимур Новиков: его эзотерические высказывания подверстаны примечаниями в московскую главу книги. Наоборот, обильно пишущим Илье Кабакову или Андрею Монастырскому слова почти не дается. Книга остается местом полемики с другой Екатериной - Дёготь, и способом утвердить свое понимание искусства в противовес московскому.

«Угол несоответствия» представляется в гораздо большей степени текстом-пастишем, чем другие книги Андреевой. Имена художников, фигурирующих в книге, вынесены на шмуцтитулы, и этот список читается едва ли не пристальнее всего остального текста. Не понятно, как на первых же странице главы про Ленинград в устоявшемся списке художников арефьевской группы, между Рихардом Васми и Родионом Гудзенко возникает фамилия Марка Петрова, который был (даже не оценивая меру таланта) крепким промграфиком и как живописец не имел художественных амбиций. Точно так же странно и появление на страницах книги диссидента Юлия Рыбакова, известного надписью на стене Петропавловской крепости в 1976 году («Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!»). Его поступок, имевший исключительно политический смысл, синонимичен акциям группы «Война» в наши дни, и не приобретает от этого художественного измерения.

Вопрос «Как воспринимать прошлое?» всегда был в России одним из главных и нерешенных, относится это и к искусству. Достаточно часто в книге Андреева прибегает к взгляду на искусство нонконформизма из современности. Эта характеристика не столько прошлого, сколько настоящего посредством прошлого, выходит критичной и горькой. Даты, стоящие в конце книги - «лето 2010 — весна 2011». Конечно, хотелось бы, чтобы эта авторская версия истории современного русского искусства была не единственной, а одной из многих опубликованных, но авторов, готовых к таким масштабным исследованиям, по-прежнему мало, и это одна из главных проблем отечественной критики и искусствознания.

Заканчивая писать, я обнаружил, что художник и левый активист Арсений Жиляев в новом номере «Артхроники» на голубом глазу утверждает: «Единственным крупным отечественным явлением в сфере искусства, возникшим в условиях тоталитарного государства, является московский концептуализм». Так что то, что книга Екатерины Андреевой актуальна и будет полезна многим — это точно!

Книга предоставлена для рецензии магазином "Порядок слов"