Осуществить связь времен, - наверное, единственное, чем прилично заниматься культурному человеку в России.

2013_05_13_Dashevskii kolonka5 Мемориал в Саласпилсе. Фото из ЖЖ sovarch

История моих отношений с советским архитектурным модернизмом довольно давняя, и началась больше тринадцати лет назад, когда я стал заниматься живописным проектом «Недвижимость». Сначала интуитивно, а потом все более осмысленно я ездил в спальные районы города и писал там с натуры панельные дома, чтобы вернуть этим без-образным сооружениям какой-то образ и их место в мире.

Такого взлета интереса к советской архитектуре 1960 - 70-х тогда не предвиделось. Сейчас возникает большой интерес к позднесоветскому проекту в целом и брежневскому времени, ведь вокруг мы видим много его черт. В самом аромате нашего времени есть что-то брежневское — это ощущение пробуксовки истории и заминания исторической ткани. Я не архитектурный критик и даже не уверен в своей способности отличить хорошее сооружение от плохого, поэтому выскажусь как человек, который смотрит на советский модернизм как некий культурный проект.

Зачем изучать и любить эти архитектурные сооружения? В отношении этой архитектуры накоплена большая интеллектуальная инерция, и преодолевать ее в умах современников еще предстоит. Вне зависимости от значения советского модернизма для мирового архитектурного процесса, хотелось бы отметить очевидное. На фоне всех этих дворцов культуры, театров, исполкомов, жилых массивов, детских садов, автобусных вокзалов, прошел небольшой кусок моей жизни и более существенный - моих родителей, дедушек и бабушек. Я страшно комфортно себя чувствую, приезжая в Прибалтике в какую-нибудь гостиницу 72-го года постройки. Высокая и заставляющая немного смущаться лирическая струя там бьет из каждой половицы, а Владимир Семенович откуда-то из под плинтуса до сих пор звучит! Эта архитектура послужила декорацией жизни множества людей в ХХ веке, хотя бы в этом качестве она заслуживает определенного внимания и не может быть списана со счетов. Мы никуда не денемся от нее как важной части советской эпохи.

В советском модернизме многое поражает и завораживает: например, 128-ая серия - это самый распространенный тип здания на Земле, как количественно, так и по географическому охвату. Вера в научно-технический прогресс, стремление прорваться к собственной истории и правде вопреки бюрократической рутине, попытка чистой формы — все это существует под спудом и находит выражение в архитектуре. Позиция исследователя, сличающего постройки с залетавшими в СССР архитектурными журналами, которые старательно копировались, мне не очень интересна, потому что на копировании во многом построена вся российская культура. Но руки устроены так, что идентичность, самостоятельная интонация все равно проникают при копировании в конечный продукт, и уловить этот прибавочный элемент в советском модернизме очень важно. Легкая корявость, разляпистость, мечтательность и неутилитарность в самой утилитарной архитектуре, ее уютность, или наоборот казенность — они могут ярче осветить для нас советское прошлое и заставить гораздо более внятно пережить его опыт. Это будет важной частью ответа на вопрос «Кем мы были в советскую эпоху, кто мы после этого и что нам делать с этим опытом?».

Именно поэтому сейчас я собираю материал про советские военные мемориалы. Оказывается, что авторы этих мемориалов и Ричард Серра одновременно занимались одними и теми же вещами. Сейчас меня очень занимает пластическая составляющая военного мемориала, это минималистическая скульптура с небольшими вкраплениями советской символики, которая развивалась в своей стилистике. Я надеюсь, что архитектура советского модернизма вернется в большой контекст отечественной, - а если получится, то и мировой, -  истории. Осуществить связь времен, - наверное, единственное, чем прилично заниматься культурному человеку в России.