Окончание. Начало см.: Алексей Бобриков. Большая женщина сталинской эпохи. Эпизод 1, Эпизод 2, Эпизод 3, Эпизод 4, Эпизод 5, Эпизод 6.

Анатолий Левитин, Юрий Тулин. Свежий-номер цеховой газеты. 1952 Анатолий Левитин, Юрий Тулин. Свежий-номер цеховой газеты. 1952

 

Борьба с мещанством

В 1952 году картина Лактионова “Переезд на новую квартиру” – наиболее полно выражающая идеалы первых послевоенных лет – подвергается разгрому.

"Что изобразил Лактионов в своей картине? – вопрошает молодой критик Нина Дмитриева. - Перед зрителями демонстрируется груда домашнего скарба, всевозможные узлы, фикус, бумажные цветы, мандолина. Женщина, очень воинственного вида, уперев руки в боки, стоит возле этой груды и торжествующе хохочет. Для полноты ансамбля стены оклеены пестрыми обоями, каких в действительности в новых домах не бывает… Героиня картины Лактионова явно не собирается отречься от своего старого быта: она привезла с собой даже бумажные цветы. Но, может быть, художник хотел над этим посмеяться? Нет, этого не видно".

Более поздние трактовки лактионовского шедевра пытаются сгладить остроту проблемы. Признается, что герои “получились по существу безликими. Это и явилось главной причиной развернувшейся критики произведения”. Вероятно - примирительно замечает автор книжки о Лактионове (не ощущая абсурдности этого предположения по отношению именно к данному художнику) - "автор поторопился закончить картину, ему надо было еще поработать". Однако очевидно, что дело не в "торопливости" Лактионова, а в том, что его картина попала в центр огромной спланированной кампании борьбы с "лакировкой действительности" и вообще борьбы с "мещанством" в духе 1928 года.

Кампания касается, естественно, не только Лактионова. Один из критиков в обзоре выставок 1952 года с осуждением пишет о традиции бидермайера в изображении младшего поколения: "в жанровой живописи нередко еще встречаются слащавые, маловыразительные, неживые образы; пай-мальчики и девочки, не по возрасту чинные, не в меру причесанные и приглаженные художником". Вместо этих маленьких мещан, по мнению критика, "нужно показывать молодежь бодрой, смелой, не боящейся трудностей".

080815114143d Александр Лактионов. Переезд на новую квартиру. 1952

Главными героями картин и романов 1952 года становятся студенты и студентки – устремленные к коллективному будущему, покорению природы, построению коммунизма. Они явно являются героями готовящейся "культурной революции", чем-то напоминающей "выдвижение" 1928 года и в любом случае означающей начало новой эпохи (с ее ювенильным пафосом). Это новая молодежь – уже не рабфаковцы, не молодые рабочие от станка (как в 1928 году), а молодые специалисты, получившие хорошее образование (возможно, технократы по идеологии).

Бидермайер 1946 года (напоминающий искусство нэпа накануне 1928) означает завершение культурной парадигмы сталинской эпохи, полное исчерпание ее возможностей, погружение ее в "застой", в женский быт среднего поколения, потерявшего мужчин в годы войны, утратившего энтузиазм и более всего нуждающегося в отдыхе. Поколение руководителей типа Маленкова скорее всего и привело бы его к этому "застою" (не случайно главной мерой Маленкова после прихода к власти было решение о преимущественном развитии легкой промышленности; это диктовалось логикой феминизации послевоенного общества). Несомненно было бы и окончательное господство в советском искусстве популярных художников типа Лактионова.

Вывести общество из этого состояния могла бы только новая “культурная революция” – вывод на сцену нового поколения (не участвовавшего в войне вообще или участвовавшем в ее последнем этапе), уничтожение старой элиты и насильственная мобилизация среднего класса. Некоторые тенденции 1952 года как раз и предполагает начало новой “культурной революции”.

Главное политическое доказательство нового выдвижения общеизвестно – это XIX съезд, на котором был избран Президиум ЦК из новых, молодых, мало кому известных партработников. Кроме того, кампания арестов среди ближайшего окружения Молотова и Берии явно указывала на подготовку большого процесса.

На подготовку нового террора против элиты указывают и некоторые культурные кампании – например, кампания критики. С нею связан юбилей Гоголя 1952 года, во время которого были произнесены слова: "нам нужны новые Гоголи и Салтыковы-Щедрины". Несмотря на сопровождающие их эпиграммы, серьезность намерений Сталина более чем очевидна: сатирические осмеяния в этой культуре, как правило, предшествуют разоблачениям, шельмованиям, арестам, открытым процессам и, наконец, расстрелам.

42 Nikolay_Gogol_monument_in_Moscow_shot_01 Николай Томский. Памятник Н.В. Гоголю, Москва. 1952

Именно частью этой начинающейся "культурной революции" была борьба с "мещанством" и "лакировкой действительности" – в том числе и критика картины Лактионова.

Можно предположить, что 1952 год – это год начала новой, то есть хрущевской эпохи. Именно Хрущеву суждено было осуществить следующую "культурную революцию" – устранить (хотя и без расстрелов) старую элиту и выдвинуть новое поколение молодежи. Правда, это произошло с некоторым опозданием. Процесс, начавшийся в 1952 году, после смерти Сталина был остановлен вернувшимися к власти представителями элиты 40-х Маленковым и Берией (а также представителями элиты 30-х Молотовым и Кагановичем), борьба Хрущева с которыми продолжалась несколько лет и завершилась полностью лишь в 1957 году; лишь после этого – в 1958 году - начались настоящие мобилизационные реформы (в духе “культурной революции” 1928 года).

О том, что это стадии одного процесса (пусть разорванные временным интервалом), свидетельствует также то, что в 1952 году начали свою карьеру большинство лидеров "шестидесятников". Нина Дмитриева громила мещанскую картину Лактионова (именно ей принадлежит приведенный выше отзыв), Юрий Трифонов и другие писали романы о студентах и молодых специалистах (роман Трифонова даже получил Сталинскую премию).

Таким образом, главная общая идея заключается в том, что сталинская эпоха 1928-1952 годов представляет полный круг культурного развития советского общества - от подлинного героического энтузиазма раннего "мифа" к дисциплине и иерархии "декорум"а и к господству мещанских ценностей "быта" и "частной жизни". Хрущевская эпоха – это начало нового полного круга: новый энтузиазм 50-х и начала 60-х, завершающаяся новым "декорумом" официального искусства Манежа и новыми мещанскими ценности эпохи застоя.

Сергей Шильников. Студенты. 1952 Сергей Шильников. Студенты. 1952