Есть в китайском кино жанр со смешным для русского уха звучанием – уся. Но значимость его для современного кинематографа, причем не только азиатского, отнюдь не смешная. Уся – это старейший жанр китайского кино (первый фильм такого рода был снят еще в 1928 году), а также один из популярнейших. Его слава выходит далеко за пределы Азии, немало его поклонников имеется сегодня и на Западе, а голливудские фантастические картины активно заимствуют его стилистику и художественные приемы.

KnDzw «Раскрашенная кожа: воскрешение» (2012). Режиссер Уэшань

Буквально слово «уся» означает «благородный воин», - но благородный не по происхождению, а по духу, своего рода, китайский рыцарь. Картины в этом жанре часто именуют «кино боевых искусств». На самом же деле это скорее аналоги западных фильмов «плаща и шпаги» с характерным представлением об национальной истории, как о «гвозде», на который можно повесить авантюрный сюжет с интригами, заговорами, переодеваниями, потайными ходами, чудесными спасениями в последний момент и, разумеется, погонями и поединками на мечах. Иногда в этот сюжет добавляются мистические персонажи: лисы-оборотни, демоны, живые мертвецы, – тогда фильм, и без того далекий от реализма, приобретает характер чистой фэнтези.

Сегодня жанр уся переживает очередной – третий по счету – период расцвета. Первый пришелся на 60-е годы прошлого века и произошел в Гонконге. В те времена коммунистические власти КНР запретили романы и фильмы о боевых искусствах – как буржуазные и вредные для трудящихся. Гонконг же оказался заполнен сотнями тысяч беженцев с материка, испытывавших сильную ностальгию по навсегда утраченному докоммунистическому Китаю. В расчете на эту аудиторию крупнейшая гонконгская киностудия Show Brothers начала производство исторических костюмных боевиков, быстро приобретших характерные черты уся. Прорыв совершил эмигрант из Пекина, режиссер и художник Кинг Ху в 1966 году. Вдохновляясь постановками классического китайского театра – пекинской оперы, голливудскими вестернами, а также японским жанром «тямбара» - псевдоисторическими боевиками с поединками на мечах, вроде «Семи самураев», он снял фильм «Пойдем выпьем со мной»: авантюрную историю про девушку-воина, вступившую в опасную игру с бандой разбойников, которые захватили в плен ее брата. Именно в этой картине сцены экшен впервые были поставлены как танцевальные номера, со сложной и изящной хореографией (за нее отвечал опытный театральный актер Хан Инцзе) и, позаимствованными из пекинской оперы, полетами по воздуху на тросах. В соответствии с этой же концепцией на главную роль была приглашена вообще не знавшая кунфу балерина Чен Пейпей.

«Пойдем выпьем со мной" (1966). Режиссер Кинг Ху «Пойдем выпьем со мной" (1966). Режиссер Кинг Ху

С той поры и по сей день реализм в постановке боевых сцен не считается достоинством фильмов уся. Напротив, максимально ценится постановка боев как изобретательных, поражающих воображение балетов, создающихся специально «на камеру». В Гонконге возникает уникальная профессия «экшен-хореограф»: кинематографист, придумывающий и воплощающий на экране эти танцевальные боевые сцены, подобно шоустопперам из голливудского мюзикла. Ведущие современные гонконгские экшен-хореографы, такие как Юэнь Упин, Чин Сютун, Кори Юэнь в совершенстве владеют искусством съемки и монтажа и создают собственные фильмы наряду с постановкой боев в картинах других режиссеров.

В 70-е и начале 80-х годов уся выходит из моды. Новое поколение зрителей, уже родившееся и выросшее в Гонконге, предпочитало урбанистические драмы, а также гангстерские и полицейские фильмы, воплощающие на экране нравы и реалии современного космополитичного мегаполиса. За возрождение популярности уся в конце 80-х годов отвечает студия легендарного гонконгского режиссера и продюсера Цуи Харка Film Workshop и выпущенные ею хиты: трилогия «История китайского призрака», трилогия «Меченосец», «Терракотовый воин», «Новая таверна Дракона». В Гонконге любой успешный фильм всегда порождает волну подражаний, а потому тамошний рынок быстро оказался переполнен историями про летающих по воздуху и бегающих по стенам героев и героинь. Эти фильмы были еще в меньшей степени «историчны», чем их предшественники 60-х годов, являясь по сути, эффектным энтертейнментом, чистой фантастикой, без малейшей примеси реализма (однако часто с политическим подтекстом, облеченным в сказочную, фэнтезийную упаковку).

«История китайского призрака» (1987). Режиссер Чин Сютун. «История китайского призрака» (1987). Режиссер Чин Сютун.

Итогом второго бума на уся стало вручение «Оскара» фильму «Крадущийся тигр, невидимый дракон» и международный успех картины Чжан Имоу «Герой», а также то, что американские экшен-фильмы начинают активно заимствовать приемы этого жанра и приглашать специалистов из Гонконга: например, такие хиты как «Матрица», «Убить Билла», «Люди Х» сделаны при прямом участии гонконгских экшен-хореографов.

Парадоксально, но в это же время производство фильмов в жанре уся в Азии снова снижается. Причины этого имели и политический, и экономический характер. После присоединения к Китаю в 1997 году и экономического кризиса 1998 года инвестиции в гонконгское кино сократились втрое. Гонконг утратил позиции на многих рынках стран Юго-Восточной Азии в связи с бурным развитием там собственного кинопроизводства. Китайский же рынок для гонконгских картин так и не открылся. В соответствии с принципом «одна страна, две системы» Гонконг после присоединения стал чем-то вроде города-государства, живущего по собственной мини-конституции, основанной на английском праве и радикально отличающейся от китайского законодательства. Соответственно КНР рассматривает гонконгские фильмы (по сей день) как иностранные, а на иностранные фильмы там существует жесткая квота, заполняющаяся преимущественно американскими блокбастерами. Кроме того, гонконгские кинематографисты, привыкшие работать в условиях самой свободной в мире экономики (в нынешнем, 2013 году Гонконг продолжает удерживать за собой этот титул[1]), неуютно чувствуют себя на рынке Китая, с его цензурой, высоким уровнем коррупции и бюрократизации. Значительную роль также поначалу играла культурная разница между хорошо образованной, космополитичной гонконгской аудиторией и невежественной, выросшей в условиях изоляции китайской публикой, которую одна из ведущих гонконгских режиссеров, создательница классического уся «Романс книги и меча» Энн Хой охарактеризовала так: «крестьяне, жаждущие безмозглых фильмов про кунфу».[2]

Образовалась своего рода вилка. Гонконгцы могут снимать фильмы в расчете на свой внутренний рынок, не рассчитывая на прокат в Китае; в этом случае от них не требуется соблюдать правила китайской цензуры, однако, такие картины могут быть только малобюджетными, - жанр уся же нуждается в дорогостоящих спецэффектах, костюмах и массовках. Либо можно делать копродукции с китайскими киностудиями; тогда данные фильмы рассматриваются в КНР как национальное кино и не подпадают под квотирование, они могут иметь большие бюджеты; но, одновременно, это влечет за собой необходимость выполнять требования китайской цензуры и вообще играть по правилам тоталитарного государства. Как заметил Дэвид Бордуэлл, «раньше от гонконгских фильмов требовалось быть просто прибыльными, теперь же им нужно быть еще и политически корректными».[3]

И все же искушение работать на китайском рынке оказалось велико. С начала 2000-х годов число копродукций растет. Меняются и требования китайских властей, и уровень запросов китайской публики, где уже выросло первое «непоротое» поколение. По ходу дела обнаружилось, например, что китайские цензоры весьма придирчивы к фильмам на современную тематику, но смотрят сквозь пальцы на кино про «предания старины глубокой». Что сделало уся весьма выгодным жанром и в политическом, и в коммерческом смысле.

Первые копродукции такого рода не были особенно удачными. У китайских кинематографистов имелось мало опыта работы в жанровом кино, а гонконгцы часто не слишком хорошо представляли себе запросы материковой аудитории. Этапной стала картина Гордона Чана «Раскрашенная кожа», снятая в 2008 году и выдвигавшаяся от Гонконга на «Оскар». (Гонконг, считаясь самостоятельной кинематографией, выдвигает своих претендентов на «Оскар» в номинации «лучший неанглоязычный фильм» отдельно от Китая; и еще одного кандидата ежегодно выдвигает Тайвань.)

PS7 «Раскрашенная кожа» (2008). Режиссер Гордон Чан

Гордон Чан, опытный мастер экшена, прославившийся еще в середине 90-х годов постановкой фильмов с участием Джеки Чана и Джета Ли, являлся на тот момент еще и главой Гонконгской киноакадемии. В своей картине он соединил эффектные боевые сцены с фэнтезийным сюжетом, основанным на рассказе Пу Сунлина, про прекрасную лису-оборотня, мечтающую стать человеком. Комбинация оказалась выигрышной, равно как и подбор актеров: экшен-звезда из Гонконга Дэнни Юэнь, плюс две красавицы с материка Чжоу Сюнь и Чжао Вэй. Несмотря на серьезные купюры, сделанные китайскими цензорами, фильм стал хитом в прокате КНР и Гонконга, собрав около 15 миллионов долларов.

Альтернативную модель предложил опытнейший Цуи Харк в фильме «Детектив Ди и тайна призрачного огня» (2010). В его картине мистики не было – она лишь подразумевалась, но в итоге все тайны получали вполне рациональную разгадку – зато имелась порция дворцовых интриг, связанная с приходом к власти первой женщины-императрицы, заговор и убийства, а также эффектный древнекитайский сыщик судья Ди (нашим любителям детективов хорошо известный по циклу романов Роберта ван Гулика) в исполнении гонконгской суперзвезды Энди Лау. Все это действо немного напоминало старые европейские фильмы плаща и шпаги, типа «Тайн бургундского двора» (а иногда даже мультфильмы про Скуби Ду), но сделанное куда более лихо, весело и с феерической экшен-хореографией гонконгского ветерана Саммо Хуна.

«Детектив Ди и тайна призрачного огня» (2010). Режиссер Цуи Харк. «Детектив Ди и тайна призрачного огня» (2010). Режиссер Цуи Харк.

Эти две модели – назовем их условно «уся-фэнтези» и «уся-триллер» - доминируют сегодня в фильмах этого жанра.

Гордон Чан продолжил свои мистические эксперименты картиной «Настенная роспись» (2011), сначала заявленной как сиквел «Раскрашенной кожи», но потом отделившейся от оригинала и превратившейся в самостоятельный фильм. Также вдохновленная историями Пу Сунлина, эта лента, где экшен откровенно уступает место фэнтези и эротике, повествует о наивном школяре, прошедшем сквозь древнюю фреску на стене монастыря и оказавшемся в сказочном мире, населенном исключительно женщинами неземной красоты (актрис для фильма, наверное, выращивали в специальном инкубаторе, поскольку существ с такой внешностью в реальности быть не может). Однако ангельский облик этих дам скрывает пламенные страсти – в чем незадачливому школяру придется вскоре убедиться. Помимо увлекательных сюжетных перипетий и зрелищных приключений, «Настенная роспись», над сценарием которой Гордон Чан работал два года, содержит прозрачную метафору гендерных проблем в современном китайском обществе, в частности, важности эмансипации женщин. «Исторические темы в стиле канала «Дискавери» меня не интересуют, – говорит сам Чан в интервью. – Ключ к моим фильмам всегда лежит в современности. Иначе какой в них смысл?» [4] (Здесь нужно заметить, что способность азиатских фильмов быть не просто эффектным развлечением, но и нести важный социальный и политический месседж, уже давно вызывает зависть у всех российских поклонников.)

К числу же костюмных триллеров в жанре уся можно причислить не только последние (малоудачные) фильмы Цуи Харка, в частности, авторемейк «Врат Дракона» (2011), каким-то чудом побывавший в нашем прокате, но и впечатляющие «14 клинков» (2010) Дэниела Ли, с неутомимым Дэнни Юэнем в качестве какого-то древнекитайского опричника и «мисс Гонконг» 2004 года Кэти Чай в роли демонической киллерши с волосами, как у Медузы Горгоны и таким же гипнотизирующим взглядом. Также маэстро Гордон Чан, уже превратившийся в главного современного специалиста по уся, отметился в этом субжанре прошлогодним фильмом «Четыре», основанном на одноименном гонконгском телесериале и романе малазийского писателя Уэнь Уяня «Четыре великих стражника».

На сегодня можно сказать, что уся-фэнтези в целом превосходят по художественному качеству уся-триллеры. Подтверждение тому – прошлогодний триумф долгожданного сиквела «Раскрашенной кожи» - «Раскрашенная кожа: воскрешение» (2012), вошедшего в тройку самых кассовых фильмов года в Китае. Поставленная молодым режиссером с материка Уэшанем, эта картина – пожалуй, единственная на сегодня способна выдержать полноценное сравнение с гонконгской классикой 80-х, вроде «Истории китайского призрака». Ее отличает точно такая же раскованность фантазии, обилие колоритных персонажей, дерзкие визуальные решения (без излишнего злоупотребления спецэффектами) и характерное сочетание юмора, хоррора и мелодрамы.

«Раскрашенная кожа: воскрешение» (2012). Режиссер Уэшань. «Раскрашенная кожа: воскрешение» (2012). Режиссер Уэшань.

Между тем, на китайском рынке многое меняется. В прошлом году тамошние власти неожиданно закупили четырнадцать американских фильмов сверх квоты, а также отменили монополию госкомпаний на прокат иностранных картин. В итоге, 2012 год стал первым, когда сборы от иностранных картин в китайском прокате превысили доходы от отечественного продукта. (Правда из 87-ми этих иностранных картин, 12 были гонконгскими или тайваньскими.) [5]

Но как бы то ни было, расширение квот и ослабление цензуры в Китае – это вопрос ближайшего времени. Следовательно, конкуренция на тамошнем кинорынке будет только возрастать. А конкуренция между кинопроизводителями всегда бывает в интересах зрителей.


Музыкальная тема из фильма «Настенная роспись» (2011).

Музыкальная тема из фильма "Раскрашенная кожа 2: Воскрешение" (2012).

[1]  См. http://www.heritage.org/index/ranking

[2]  Цит. по “Hong Kong Babylon”. New York, 1997. P. 54.

[3]  David Bordwell. “Planet Hong Kong”. Second Edition. US, 2011. Page 214.

[4] См. http://www.hollywoodreporter.com/news/qa-gordon-chan-talks-mural-205741

[5]  “The Chinese Film Market”. January 15 / February 6. Page 34.