Руководитель «Студии 44» - о худших домах в Петербурге, идеальном городе и звездной архитектуре.

2013_05_16_Javein Никита Явейн

Здания без концепции не может быть, даже самого утилитарного. У нашей профессии – двойственный характер: с одной стороны, архитектор продает свои услуги заказчику, с другой – нацелен на творчество, на материализацию своих идей. Так что для меня без идеологии дома нет. Дом без архитектурного приема мне не интересен, я «пролистываю» такие дома.

Когда концепция примеривается к действительности, архитектурная идея становится материальным телом, насыщается деталями, набирает смыслы. Хотя сегодня в России это нужно только архитектору и больше никому. Часто идут параллельно два процесса. С одной стороны, проект улучшается в процессе реализации, мы отвечаем на какие-то вызовы, он постепенно обрастает плотью и кровью и становится реально интересным. С другой стороны, происходит обратное – он ухудшается, потому что кому-то просто лень, денег жалко, либо хочется украсть больше, или еще что-то.

Лучшие наши заказчики – это Пиотровский и Эйфман. В остальном хороших заказчиков у нас мало. Ничего удивительного. Страна перепрыгнула из одной системы в другую, сформировалась так называемая «элита», довольно неадекватная, неукорененная. Хотя есть великолепные инвесторы, очаровательные люди, с которыми у нас складываются отличные отношения.

Исторически, начиная с 1956-го года, у нас так сложилось, что архитектор исключен из строительного процесса. Или почти исключен, и при этом все пытаются на него возложить ответственность. Архитектура у нас определенно никому не нужна: она появляется не благодаря чему-то, а вопреки. По ходу строительства архитектор все меньше влияет на окончательный результат, на принятие важных решений. Вот чего не понимают ни многие журналисты, ни критики, ни уважаемый Александр Николаевич Сокуров.

Идеология нашего проекта реконструкции Главного штаба – развитие идей, которые заложил в свой проект Карл Иванович Росси. Второй очень важный момент: нужно было обеспечить родство образов и культурную преемственность Эрмитажа и нового музея. Мы хотели превратить бывшее конторское здание с маленькими комнатками не просто в помещение для развески картин, а в продолжение исторического Эрмитажа.

2010_hermitage-v-glavnom-shtabe Эрмитаж в Главном штабе

Я всю жизнь занимался локальными проектами, но сегодня возникает ощущение, что без каких-то принципиальных идей по реорганизации пространства, как в центре, так и в новых районах, дальнейшие шаги вперед невозможны. В наших проектах для центра города, за Варшавским вокзалом, на Октябрьской набережной мы пытаемся сформулировать принципы построения нового города, сильно отличающиеся от принципов советского градостроительства.

Наши основные идеи в проекте реновации центра – это развитие системы общественных пространств. Создание всепроникающих пешеходных путей, а не одних только улиц-коридоров, по которым непонятно куда и зачем идти. Обилие общественных мест тонизирует городскую жизнь, создает предпосылки для умножения деловой и социальной активности.

Если мы сейчас не займемся реконструкцией центра города, то через десять лет многое придется снести, как сейчас в это произошло в Выборге. Сносить будут по объективным причинам – «дом аварийный, нет газа, тепла, воды». Преступно сидеть и ждать, пока само все развалится, какими бы охранительными аргументами такую позицию ни прикрывали.

Важный аспект стратегии реконструкции исторического центра сводится к вопросу о том, кто за это должен платить. Надо понимать, что город ничего не должен человеку, который купил в центре квартиру площадью несколько сотен метров. Задача города – создать концепцию, план преобразований.

2009-business-center-linkor Бизнес-центр "Линкор"

Сейчас мы беремся за крупномасштабные проекты, проектируем новые жилые районы на полмиллиона квадратных метров. Мы трактуем их как мини-города. В них должна быть центральная площадь, большое количество зелени, социальные и культурные объекты. Мы стараемся сделать их малой родиной для тех, кто в них будет жить, чтобы люди гордились именно этим местом. Мы сейчас видим, что в Пушкине жить престижно, многие туда стремятся, в в Колпино – совершенно иная ситуация. Мы должны ответить на вопрос – почему так происходит. Надо продавать комфортную жилую среду, а не квадратные метры.

В своем последнем проекте мы нарисовали некий «идеальный город» с планировочной сеткой 100х100 м, с тщательно продуманным наполнением кварталов, с парком в центре композиции. В этом районе есть внутренняя иерархия пространств и четкая функциональная логика, соответствующие классическому понятию города.

ideal-city_vnutri "Идеальный город", вид изнутри

ideal-city_sverhu "Идеальный город", вид сверху

Архитектура периода романтического модернизма середины XX века базировалась на безграничной вере в прогресс и немного наивном позитивизме. Архитекторы были убеждены, что хорошая архитектура даже может предотвращать катаклизмы в обществе. «Архитектура или революция» - известный девиз Ле Корбюзье. Есть достаточно интересные примеры городов, построенных в то время.

Сегодня в архитектуре ситуация кризисная. Прежняя картина мира, довольно простая, построенная на оппозиции «хорошо – плохо», рассыпалась на глазах. Начинает возникать новая идеология. Модернизм с его несколько утопическим сознанием в кризисной ситуации не работает, требуются более индивидуальные решения.

Градостроительство в разных странах мира следует различными направлениями, но один из важнейших векторов – это возврат к классическому городу.

Новый терминал аэропорта Пулково во всех смыслах, и эстетически и функционально, проигрывает старому зданию работы Александра Владимировича Жука. Образно говоря, Пулково-1 аристократ, а терминал Гримшоу – плебей. У двух этих сооружений совершенно разный уровень культуры.

2013-vokzal-olimpiisky-park-v-sochi Вокзал "Олимпийский парк" в Сочи

Проект стадиона Кисе Курокавы был сделан не в расчете на реализацию, а ради победы в конкурсе. Когда автор проекта пускает пыль в глаза заказчику, надо понимать, что в итоге получится совсем не то, он он нарисовал.

Я бы не стал делать прогнозов насчет того, что будет с Набережной Европы. У нас такая страна, где правила корректируются как в лучшую сторону, так и в худшую. У нас важнее человеческий фактор. Понравился мужик – давай дадим ему что-нибудь сделать. Хорошие вещи происходят на иррациональном уровне.

Рикардо Бофилла у нас все еще считают звездой постмодернизма. Когда по его проекту достроят дом Тульской, все увидят, что король-то голый. Градсовет его одобрил по принципу «ну, плохо, но ладно». А что еще делать, если проект отклоняют много раз, а его все равно протаскивают.

В отношении того, что строят в городе, я могу отвечать только за себя, да и то не всегда. Градсовет не решает в нашем городе почти ничего, все наиболее скандальные постройки проходили, минуя градсовет. Десять архитекторов, чьи имена в городе на слуху, не контролируют большую часть того, что здесь строится. Этот рынок контролируется проектными структурами застройщиков и подрядчиков.

2011-dvotets-shkolnikov-v-astane_sverhu Дворец школьников в Астане

Самые худшие современные постройки в Петербурге нелюбимы мной не потому, что они более уродливые, чем другие, а из-за их гипертрофированного масштаба. Это «Монблан», отель «Ренессанс» на Почтамтской, 4, бизнес-центр «Сенатор» на Владимирской.

Я считаю, что прекрасно нарисован дом Земцова у Михайловского замка, хотя в свое время сделал все, чтобы он там не появился. Неплохо сделаны дом Мамошина на проспекте Чернышевского, Еврейский центр Герасимова на Большой Разночинной.

Мне смешно, когда к нам приглашают архитектурных звезд. Это просто неприлично. Звездная архитектура закончилась, ее уже не признают в Европе, да и в других странах тоже. Мир устал от индустриализации и глобализации.

2011-dvotets-shkolnikov-v-astane Дворец школьников в Астане

Знаковые здания появились в мире в конце ХХ века как апофеоз неолиберализма. Смысл «звездной» архитектуры заключается в том, чтобы с безумным бюджетом построить здание-аттракцион. При этом оно может работать только на фоне обыденной застройки. Когда знаковых зданий становится много, они начинают разрушать среду. Я думаю, что в центре Петербурга знаковые постройки возникать не должны, а вот на периферии вполне могут.

Знаковое здание в первую очередь подразумевает знаковую функцию. Пентхаус для богатых людей не может быть знаковым для города сооружением. Точно так же им не может быть офис «Газпрома» или любой другой подобный проект, нацеленный на сверхприбыли. Знаковый объект – это на 100% общественное здание с культурным, просветительским, образовательным назначением.