Основатель и директор фонда Calvert 22 Нонна Матеркова уже четыре года пропагандирует в Лондоне современное искусство России, от Виктора Алимпиева до Андрея Кузькина.

457a3262 Нонна Матеркова и Эко Эшун, главный редактор The Calvert Journal

Митя Харшак. Фонд Calvert 22, который занимается поддержкой российского актуального искусства, — это ваша основная сфера деятельности на сегодняшний день?

Нонна Матеркова. Я экономист. Работала в свое время в мэрии Петербурга, когда она еще мэрией не называлась. Занималась инвестиционными проектами — сразу же после окончания Университета экономики и финансов, а потом дошла до должности руководителя Департамента крупных инвестиций и принимала участие в выпуске первых петербургских евробондов — очень интересные были проекты. На этой волне по стипендии Британского совета я поехала в Лондонскую школу экономики с надеждой вернуться сюда и продолжить заниматься экономикой. По сути дела, в Лондоне меня готовили как руководителя среднего звена администрации, который мог бы работать с международными институциональными инвесторами. Так получилось, что меня пригласили в компанию корпоративных финансов, я осталась и подумала, что скоро, наверняка, уеду. Но события наслаивались одно на другое, потом я открыла свой небольшой бизнес по консультированию в области корпоративных финансов...

М.Х. Но пока я не вижу ничего, что могло бы подвести к сфере современного искусства.

Н.М. Многие не знают этой части моей биографии и удивленно спрашивают, как я оказалась в сфере искусства. Думаю, это связано исключительно с тем, что я из Петербурга. Отсюда мой интерес к классической культуре в целом. Я занималась балетом, играла на пианино, как любая петербургская девочка.

Когда я жила здесь, андерграундными проектами не занималась, конечно. А оказавшись в Лондоне, столкнулась с тем, что современная культура имеет серьезный вес, это площадка для международного взаимодействия. Мне захотелось попробовать что-то сделать в этой сфере. Кроме того, очень хотелось показать в Британии современную российскую культуру. Я живу в Лондоне уже 12 лет, и могу сказать, что имидж России здесь оставляет желать лучшего. Все хорошее, в основном, связано с прошлым: Достоевский, Толстой, Чехов, балет, русский авангард. Но современная российская культура в представлении британцев аляповата и поверхностна.

white-room-black-room-alexander-brodsky Проект Александра Бродского White Room / Black Room в Calvert 22

М.Х. Как долго существует ваш фонд?

Н.М. Около четырех лет. Мне говорят: «Ты, наверное, очень хотела заниматься благотворительностью?» На самом деле, это получилось совершенно случайно, более того, это был огромный риск. Я приобрела небольшое помещение в восточной части Лондона, одном из наиболее бедных районов. Расцвет современного искусства потому там и произошел: помещения стоят дешевле. Сейчас Ист Энд — это сердце креативного Лондона. Тогда я уже интересовалась современным искусством, приехала на какую-то выставку, увидела объявление о продаже помещения и подумала, что очень хочу что-то с ним сделать. Но я не собиралась оставлять карьеру финансиста и становиться галеристкой. Мне захотелось сделать это на благотворительной основе, предоставив площадку молодым ребятам, которых я видела здесь.

М.Х. До момента открытия фонда вы не были связаны с визуальным искусством?

Н.М. Ходила на выставки, прошла part-time курсы Sotheby's и Christie's, у меня появились знакомые художники, и я начала коллекционировать искусство.

М.Х. Когда ваш фонд только начинался, вы приглашали кураторов, которые могли бы помочь выстроить политику?

Н.М. Конечно! Я сразу определила для себя, что не являюсь специалистом в области современного искусства и могу претендовать только на роль инвестора и филантропа, который предоставляет эту площадку. Первым был Дэвид Сорп — это очень известный куратор. Он входил в жюри премии Тернера, премии Кандинского. К тому моменту он всего один раз был в России и то в 1984 году. Мы поехали в Петербург и Москву. Фонд занимается продвижением не только российских художников, но и восточно-европейских. Когда я узнала больше об Ист-Энде, оказалось, что его история связана с эмигрантами из России и Восточной Европы: это был наиболее дешевый район, куда в конце XIX — начале XX века они съезжались. Мне захотелось на этом сыграть. Когда я говорила с искушенными людьми из лондонской арт-тусовки, мне сказали, что просто показывать русское искусство неинтересно. Нужно обязательно проводить кросс-культурные параллели. Восточно-европейский аспект оказался интересен. В год мы делаем несколько выставок, часть из них российские, часть связаны с Восточной Европой и бывшим СССР. Дэвид Эллиотт, куратор Сиднейской, Киевской биеннале, у нас курировал выставку 23 художников из Центральной Азии: Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и других стран. Это была самая крупная такого рода выставка в Британии. Когда мы открывались, Calvert 22 был первым в Британии фондом, посвященным культуре России и Восточной Европы, и он до сих пор остается единственным. Сразу было очень много внимания, оказалось, что это востребовано, и это побудило нас к следующему шагу — около двух месяцев назад мы запустили онлайн журнал The Calvert Journal, это уже более широкая сфера, касающаяся не только визуального искусства, но креативной среды в целом: графического дизайна, архитектуры, интересных культурных проектов. Пока мы работаем только с Россией и очень тесно взаимодействуем с регионами. Но из Восточной Европы уже идут предложения.

practice-for-everyday-life-young-artists-from-russia Проект Practice for Everyday Life - Young Artists from Russia в Calvert 22 показал работы Арсения Жиляева, Татьяны Ахметгалиевой, Ольги Божко, Сергея Огурцова, Александра Дитмарова, Юлии Ивашкиной и других

М.Х. Фонд Calvert22 занимается галерейной деятельностью, приносит доход?

Н.М. Нет. Это наша четкая стратегия. Но каждый раз, когда мы выставляем художника, запускается очень интересная история. Calvert 22 стал самым упоминаемым в прессе проектом, который занимается российским искусством в Великобритании. О нас пишут серьезные издания: The Guardian, Financial Times, и многие другие. Наши выставки часто входят в топ-5, наряду с событиями в галерее Tate Modern. Это все благодаря кураторам, которых удалось привлечь.

М.Х. Вы выбираете для каждого проекта своего куратора?

Н.М. У нас есть арт-директор фонда и гостевые кураторы, что позволяет нам расширять горизонты в плане искусства. Но продумывает стратегию и формирует взгляд всегда художественный директор. После выставок в Calvert 22 художников приглашают на проекты в Лондоне и не только, поскольку лондонская среда очень международная. Российского современного искусства в британских коллекциях практически нет. И мы выдвинули инициативу: раз в год дарить работу российского художника одному из крупных британских музеев.

М.Х. Финансирование проекта идет целиком из ваших доходов? Вы привлекаете поддержку грантов или фондов?

Н.М. Начинала я полностью сама. Никто не понимал, зачем это нужно. Но когда проект стал самым упоминаемым в британской прессе, он стал расти, у нас появилась обширная образовательная программа. Стало понятно, что нужно выходить за рамки частного финансирования, и мне удалось привлечь очень «правильного» партнера - «ВТБ Капитал». Это крупнейшая инвестиционная компания России, у них есть представительства во многих странах, в том числе в Лондоне, и они заинтересованы в проектах, связанных с Россией. Мы работаем уже третий год, очень довольны.

М.Х. Вы позиционируете современное искусство как объект инвестиций, который постоянно растет в цене?

Н.М. Мы не занимаемся рынком, потому что в этой сфере есть множество институций: Венская ярмарка, например. С лондонской ярмаркой современного искусства Frieze мы очень дружим, и каждый год они включают нас в свою программу как некоммерческий проект. Сам факт, что о нас слышат в Британии, что мы работаем с крупнейшими организациями, как Tate Modern, уже играет большую роль для рынка. Это происходит опосредованно.

М.Х. В Британии есть довольно большая русская диаспора. Есть ли среди аудитории наши соотечественники?

Н.М. Есть. Приходит очень много студентов. Но у нас не было цели работать с русской диаспорой. Западная аудитория все-таки больше.

М.Х. Вы упомянули, что сами коллекционировали искусство. Расскажите об этом.

Н.М. Я не могу себя назвать коллекционером. Первая вещь, которую я приобрела, была работа Владислава Мамышева-Монро из его серии, где он переодевался в английскую королеву Елизавету I. Я приобрела ее в Лондоне. Мне показалось это символичным, как мостик между Петербургом и Лондоном. Мне было очень интересно общаться с художниками, ходить в их студии. Какое-то время я продолжала покупать, а когда открылся фонд, мне было уже не до коллекционирования. Поскольку мы работаем на благотворительной основе, иногда художники в знак благодарности дарят некоторые свои работы. Для нас важно, чтобы возможность выставляться была и у известных художников, как Оля Чернышева или Саша Бродский, так и у молодых и начинающих. Мы работаем с премией «Инновация». В 2014 году будем проводить мероприятия в рамках года Британии и России. Планов очень много.

М.Х. Есть ли у вас программы резиденций для художников?

Н.М. У нас есть небольшая квартира, где художники и кураторы останавливаются и работают. Например, Саша Бродский делал там свои проекты.

between-heaven-and-earth Проект Between Heaven and Earth, посвященный искусству Центральной Азии, курировал Дэвид Эллиотт

М.Х. Проект Calvert 22 занимается издательской деятельностью?

Н.М. Конечно, к каждому выставочному проекту выходит каталог. Мало того, нас просят делать более научные вещи, и постепенно мы превращаемся в исследовательский центр по российскому и восточно-европейскому современному искусству. Мы активно работаем с университетами, например, с Королевским колледжем искусств в Лондоне, Институтом Курто, Эдинбургским университетом, делаем массу совместных программ для студентов и открытой публики.

М.Х. За четыре года существования фонда сколько выставочных проектов было?

Н.М. Восемнадцать или девятнадцать. Это основные, которые проходят в нашем выставочном пространстве, а есть еще проекты в сотрудничестве. Галерейное пространство небольшое. Кстати, для Лондона это не проблема: когда в Россию приезжаешь, все спрашивать начинают: «А сколько у тебя метров?» - «Пятьсот» - «У-у, мало». Самое главное здесь не метры, а твоя репутация. Хорошая репутация позволяет расширять перспективы и работать с более крупными организациями в партнерстве. У нас, например, есть опыт работы и совместных проектов с Tate Modern, South London Gallery — одним из важнейших мест, связанных с современным искусством в Лондоне. У нас есть офф-сайд проекты: мы пытаемся поддерживать восточно-европейские проекты на Венецианской биеннале. На прошлой это была замечательная польская художница Яэль Бартана. А в этом году — павильон Словении.

nsk-folk-art Проект NSK Folk Art - виртуального государства, которое придумали музыканты словенской группы Laibach в сотрудничестве с группой художников Irwin

М.Х. Вы работаете со Смольным институтом.

Н.М. Это наш основной образовательный партнер. Мы пытаемся использовать площадку в Лондоне, как для преподавателей, так и для студентов Смольного. Будем устраивать стажировки для студентов на кураторской и журналистской площадках. Факультет свободных искусств и наук СПбГУ — это единственный в Санкт-Петербурге центр либерального образования. Американский Bard College является его партнером. Совместно мы пытаемся сделать интересные международные программы. The Calvert Journal — это наш совместный со Смольным проект.

М.Х. Он будет выходить на бумаге?

Н.М. Он нацелен на Интернет. Оказалось, что это один из немногих англоязычных порталов, который рассказывает о России. Мы хотим, чтобы у нас была аудитория по всему миру. За исключением дел политики, о России не говорят в мире. Безусловно, есть такие проекты как Russia beyond the Headlines, Russia Today, но там про политику в основном. Мы сейчас создаем сеть гражданской журналистики: через авторов-контрибьютеров в регионах, студентов, блогеров хотим следить за тем, что происходит в стране. Наш главный редактор - известный британский журналист и специалист в области современной культуры Эко Эшун, который почти шесть лет возглавлял лондонский Institute of Contemporary Arts, а до этого был главным редактором журналов Face и Arena. У нас интернациональная команда. Я сейчас горю этим проектом.