Окончание. Начало см.: Дмитрий Комм "Кабаре Гонконг" (1)

Поющий и танцующий актер – это совсем не то же самое, что поп-звезда, играющая саму себя в кино. Данное обстоятельство делает гонконгские музыкальные шоу уникальными зрелищами. Они часто представляют собой фантасмагорическую смесь музыкального ревю в духе «Мулен Ружа», бродвейского спектакля, модного шоу, – а нередко на сцену прорывается еще и настоящее кабаре в духе Веймарской республики.

untitled Джой Юн «Концерт № 6» (2010)

Во многих концертах можно заметить, как звезды буквально тоскуют по отсутствию в Гонконге музыкальных театров бродвейского класса. Для этих шоу нередко делается сложная сценография и хореография (включая прямые вариации на темы популярных бродвейских и голливудских мюзиклов). Как в гонконгских фильмах невозможно предсказать, что произойдет на экране в следующий момент, на тамошних концертах нельзя предвидеть, что зрители увидят или услышат в ближайшие пять минут. И на каком языке: несмотря на обьединяющий всех термин «кантопоп», в действительности, ведущие гонконские энтертейнеры мультиязычны – они поют на кантонском, мандарине, обязательно на английском и часто на японском языке. Кроме того, мне доводилось слышать на гонконгских концертах песни на итальянском, французском, испанском – и даже на суахили!

Столь же непредсказуемым является в их музыкальных шоу развитие действия. Тот же Боб Фосс, очень любивший ставить коллективные танцевальные номера в спектаклях и фильмах, как crazy party, безумные вечеринки, плавно переходящие в оргии, порадовался бы, видя своих гонконгских последователей – хореографов, вроде Санни Вонга (тоже, кстати, снимающегося в кино) или таинственной личности, выступающей под псевдонимом HighKing, способных целое отделение концерта превратить в имитацию группового совокупления. Таковым является, к примеру, отделение «Падший ангел» в шоу популярнейшей певицы и актрисы Джой Юн с хорошим названием «Концерт № 6» (2010). Действо начинается с того, что Джой выходит в белоснежной «ангельской» шубке от Шанель, но по ходу сбрасывает ее, перевоплощаясь в сексуального чертика с черными крыльями на плечах и шляпке-улитке с рожками. Далее на сцене возникают граждане обоего пола в садомазохистских костюмах из змеиной кожи (надо полагать, это змеи-искусители), которые, не утруждая себя долгими соблазнами, учиняют пятнадцатиминутную оргию при активном участии самой звезды, героически не прекращающей петь даже в весьма сложных позах из камасутры. Финал эпичен: откуда-то сверху (видимо, из Рая) спускается белоснежный лифт; уже порядком затраханный к этому времени ангелочек Джой забирается в него и... возносится на небеса, а граждане в змеиной коже цепляются за лифт, но в итоге остаются внизу. И над всем этим безумием возвышается кабаретная декорация из раздвинутых женских ног, напоминающая о «Голубом ангеле» Штернберга. (Хореограф HighKing явно был очень high, когда ставил это шоу.)

Джой Юн вот-вот совершит грехопадение на своем "Концерте № 6" (2010).

Номер вызвал ожидаемый скандал в Китае, где его сочли порнографическим. (Забавно, что когда в 2011 году Джой Юн выступала в лондонском Альберт-Холле, этого номера в программе тоже не было.) Зато зрители Гонконга, Сингапура и Токио могли насладиться им по полной программе, а публика в Лас-Вегасе и Атлантик-Сити в 2012 году – даже без змеиных костюмов.

Экстравагантность гонконгских поп-концертов привела к тому, что когда Леди Гага в 2011 году совершила большое турне по Азии, только ленивые обозреватели не отпускали шутки в духе «к нам привезли гонконгскую певицу пятнадцатилетней давности» или «этот стиль в Гонконге вышел из моды десять лет назад». Аппелировали при этом, как правило, к концертам уже упомянутой Сэмми Чен середины 90-х годов. Сэмми, имевшая в юности прозвище wild girl, выступала на концертах в образе дьявола (иногда даже с рогами на голове), окруженная полуобнаженным мужским кордебалетом в масках, украшенных распятиями. Откровенная кэмповость ранних концертов Сэмми Чен, действительно, напоминает Леди Гагу; однако существенная разница между ними заключается в том, что Сэмми – настоящая китайская красавица, в отличие от «мамы монстра» совершенно не похожая на транссексуала, неудачно сделавшего операцию по изменению пола.

Леди Гага, иди в монастырь! Первый концерт Сэмми Чен в 1996 году.

На деле эти разухабистые шоу обнаруживают то же качество, за которое поклонники любят азиатское кино вообще и гонконгское в частности. Развитые азиатские страны являются, по сути, витринами капитализма, однако, их фильмам и поп-музыке странным образом удается избежать буржуазности. Я не хочу сказать, что они антибуржуазны (демонстративная антибуржуазность может быть не менее отталкивающей, чем самые мещанские повадки). Скорее, они находятся вообще вне этих понятий. Когда часто смотришь азиатские фильмы, даже самые мейнстримовые, создается впечатление, что «респектабельность», «престижность», «хороший вкус» и прочий понятийный мусор словно бы вовсе не присутствует в головах их создателей. Отсюда непредсказуемость, озорство и позитивная энергетика даже в самых мрачных сюжетах. Все это было свойственно европейскому и американскому кино в 60-е годы, но оказалось утраченным с приходом культуры яппи. Однако в Гонконге, по утверждению знаменитого режиссера и продюсера Питера Чана, «никто даже не понимает, что такое яппи».

И это заметно. Те, кто закладывал основы кантопоп в 70-е годы, не были продуктами научного менеджмента, сконструированными безликими продюсерами и раскрученными анонимными командами пиарщиков. Будь то Сэм Хой – певец, композитор и актер, занимающий в культуре Гонконга примерно такое же положение, какое Владимир Высоцкий занимает в русской культуре; или уникальный Тедди Робин Кван – карлик-горбун, который не только сам сочинял и исполнял рок-баллады на кантонском диалекте, но также продюсировал фильмы, писал сценарии, занимался режиссурой и даже исполнял второстепенные комические роли, – все они были личностями, людьми, «которые сами себя сделали». Их последователи 80-х годов, от Аниты Муи, с четырнадцати лет выступавшей в кабаре и ночных клубах, до Лесли Чуна, который пошел даже на разрыв отношений со своей семьей, лишь бы не заниматься фамильным бизнесом, а иметь возможность петь и сниматься в кино, продолжили традицию ярких, харизматичных энтертейнеров, которые знают и умеют в шоу-бизнесе буквально все. Класс и артистизм гонконских исполнителей привел к тому, что ряд известных американских сонграйтеров начали активно с ними сотрудничать. К примеру, Роксанна Симен, известная своей работой с Филом Коллинзом, Бетти Мидлер и Сарой Брайтман, в последнее десятилетие стала регулярно писать песни для знаменитого гонконгского певца и актера Джеки Чуна (не путать с Джеки Чаном, который, кстати, тоже всегда не прочь спеть и сплясать в различных шоу), фактически создав новое музыкальное направление: «канто-джаз».

Double Trouble: Джеки Чун и канто-джаз (2010).

Возникновение в Гонконге в середине 90-х мощных продюсерских компаний, типа EEG, пытавшихся «создавать» звезд при помощи «культурных технологий», особого успеха не принесло. В 2000-е годы шоу-бизнес Гонконга подарил миру немного новых имен, способных стать вровень со звездами 80-х – 90-х годов. Но все же они появляются. Так, в 2011 году настоящий фурор произвел концерт в Колизеуме 19-летней певицы и композитора G.E.M. Несмотря на юность, G.E.M. продемонстрировала мастерство исполнения и хорошо поставленный джазовый вокал; при этом около половины звучавших в шоу композиций были написаны ею самой. Все это моментально сделало ее культовой фигурой в гонконгской музыкальной индустрии и поистине всенародной любимицей.

Кстати, на сегодняший день G.E.M. уже снялась в двух фильмах (в титрах которых фигурирует под своим настоящим именем Глория Тан), прибавив к своим многочисленным достоинствам еще и профессию актрисы.

Кто бы сомневался?

G.E.M. на концерте 2011 года доказывает, что китайские готы - самые готические в мире.