Окончание. Начало см.: Андрей Фоменко. Полеты Хаяо Миядзаки (1;  2;  3).

08.миядзаки-порко_россо

Порко Россо (紅の豚 – Куренаи но бута). – Режиссер Хаяо Миядзаки. 1992.

«Порко Россо» – это самый странный, самый авторский, самый «взрослый» и, как следствие, наименее популярный фильм Миядзаки. Его жанр однозначному определению не поддается. Но в нем нашло отражение увлечение Миядзаки ранней авиацией, книгами Экзюпери, голливудским кинематографом 40-х годов, социализмом, пейзажами Средиземноморья и, разумеется, полетами.

В отличие от двух предыдущих фильмов, действие может быть локализовано во времени и пространстве довольно точно: побережье Адриатического моря, предположительно порт Фиуме (ныне Риека) в Хорватии, накануне его аннексии фашистской Италией, то есть 1924 год. Главный герой – летчик-асс, в прошлом офицер итальянских ВВС [1], участник первой мировой войны, а ныне – охотник за воздушными пиратами. Зовут его Марко Пагот, но гораздо больше он известен под прозвищем Порко Россо, Красный Свин. Потому что он и есть человекоподобная свинья: вместо лица у него свиное рыло. Так было не всегда, свой нынешний облик Порко приобрел, когда ушел из армии. Причиной его отставки стал приход к власти фашистской партии. Порко Россо – левый, возможно анархист или коммунист. Четких указаний на этот счет не дается, но за героем охотится тайная полиция Муссолини.

Фигура Порко Россо навеяна не только героями ранней авиации и борцами антифашистского сопротивления, но и определенной кинематографической традицией. Он – герой в духе Хемингуэя, Раймонда Чандлера или Хамфри Богарта: неразговорчивый, саркастический, скрывающий свои истинные чувства за напускным безразличием или цинизмом; «одинокий волк», за плечами у которого большой и печальный опыт, но который временами ведет себя как подросток. Портовый город, где разворачивается основное действие фильма, позволяет вспомнить романтические нуары 40-х годов: «Касабланку», «Быть или не быть». Словно в подтверждение возникающей у зрителя догадки, Миядзаки дает ему несколько недвусмысленных намеков: один из персонажей, американский пилот, авантюрист и ловелас, выступающий в качестве главного соперника и трикстера Порко Россо, является однофамильцем режиссера-постановщика «Касабланки» Эдварда Кёртиса. В одном из эпизодов он хвастается, что заключил контракт с голливудской студией на съемки фильма, где действие происходит на Адриатике. В заключительном эпизоде мы видим киноплакат с изображением Кёртиса, снявшегося в главной роли.

09.миядзаки-порко

Аномалия во внешности Марко Пагота служит сказочным эквивалентом более реалистического «проклятия» – некой роковой физической и моральной травмы, обрекающей героя на одинокую и неприкаянную жизнь. В качестве аналогов можно вспомнить ранение и импотенцию главного героя «Фиесты» или увольнение из полиции и развод чандлеровского Филипа Марлоу (обстоятельства этих событий тоже остаются непроясненными). На протяжении фильма зритель ждет решения загадки Порко Россо: что же превратило его в свинью? Другие персонажи тоже теряются в догадках, а некоторые из них напрямую обращаются к герою с этим вопросом. А он отшучивается: дескать, лучше быть свиньей, чем фашистом. Ответа мы так и не получим. Странность этой детали усугубляется тем, что она такая одна. Больше никаких аномалий в фильме нет. В своем искусстве дозировать фантастическое Миядзаки доходит до крайнего предела. Но если мысленно устранить эту деталь и превратить человекосвина в нормального человека, пилота Марко Пагота, фильм потеряет существенную долю своего очарования.

Ведь Порко Россо – потомок заколдованных принцев, вновь обретающих человеческий облик от поцелуя принцессы. Возможно, и с ним в конце фильма происходит нечто подобное. Но действие разворачивается не в сказочном или фэнтазийном мире, а в мире «реальном», историческом. И в роли принцессы выступает семнадцатилетняя девчонка из Милана, подающая надежды как блестящий инженер-конструктор. Другими словами, здесь скрещиваются мир сказки и мир реализма, и Порко Россо – результат этого скрещивания. Миядзаки одновременно обнаруживает «сказочную», мифологическую сущность «реалистических» нарративов первой половины XX века и делает фольклорную фантастику реалистичной.


[1] В 20-е годы итальянская авиация была одной из самых передовых в мире. Это даже нашло отражение в итальянском искусстве – в т. н. «аэроживописи», изобретенной итальянскими футуристами «второго призыва» – Прамполини, Филлья, Бенедетта.

Fillia_mistero_aereo Филлиа (Луиджи Коломбо). Mistero aereo. 1930 - 1931.