Белый город. Архитектура Баухауса в Тель-Авиве. Эрмитаж, Главный штаб. 11 июня — 15 сентября.

2013_06_13_White town_1

Свое второе имя «Белый город» Тель-Авив получил из за специфической застройки центра, сформированной в 1930-40-х годах. Кроме общности колористического решения архитектуру объединяет и единство стиля. Тель-Авив — наиболее масштабный пример однородной городской ткани, сформированной по канонам интернационального стиля. На сегодняшний день это порядка четырех тысяч зданий.

Экспозиция, расположилась в залах современного искусства Главного штаба. Материалов много, использованы все традиционные способы представления истории архитектуры: фотографии, тексты, баннеры, макеты, экраны с говорящими головами. К сожалению, нет оригинальной графики, да и макетов могло бы быть больше. Главный кунштюк — несколько экранов с визуализациями проектов 1930-х годов. Садишься на стул, смотришь на фотографию домика, потом смотришь на экран, в котором здание из плана превращается в макет, причем по ходу демонстрируются основные конструктивные идеи. Тут же висит сопроводительный текст, поясняющий, что к чему.

2013_06_13_White town_2

Выставка придумывалась как часть компании по включению Тель-Авива в список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО. Отсюда берется один из основных сюжетов экспозиции. Кураторы Нитца Метцгер Шмук и Смадар Тимор стремятся показать, что архитектура «Белого города» шла в ногу с передовыми достижениям эпохи. В сопроводительных текстах к объектам подчеркивается – вот ноги Ле Корбюзье, а вот изгибы Мендельсона. Пожилой мужчина с экрана уверяет, что образцы архитектуры Тель-Авива не хуже западных.

Петербуржцы знают, что список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО — это всего лишь бантик на теле города. Поэтому вчитываться в сюжет, написанный для международных бюрократов, не столь интересно. Гораздо увлекательнее рассматривать архитектуру «Белого города» как нечто уникальное, говорящее о конкретном народе и месте.

2013_06_13_White town_3

Как ни странно, Тель-Авив придумал шотландский архитектор Патрик Геддес. На выставке ему посвящены два стенда. В конце 1920-х он разработал генплан, в рамках которого и возник «Белый город». Главной идеей было создание полномасштабного города-сада с поправкой на палестинскую архитектурную традицию. Город по Геддесу должен быть составлен из трех-четырехэтажных домов. Улицы разделены на несколько типов: от широких транспортных до узких внутриквартальных. Получившаяся структура напоминает город из диснеевского мультфильма про Аладдина – скопление отстоящих друг от друга небольших домиков. Кстати, мультипликационные жилища при желании тоже можно причислить к Баухаусу. Налицо все приметы стиля: кубические объемы, плоская кровля, выявленные конструкции перекрытий. Но в реализованной фантазии Геддеса стоит искать не ноги Ле Корбюзье и изгибы Мендельсона, а присущие только ей метафоры и смыслы. Рассматривая проекты сквозь идеи Геддеса, то есть как город Алладина, архитектура «Белого города» увлекает совсем не принадлежностью к Баухаусу.

2013_06_13_White town_4

Экспозиция, придуманная для ЮНЕСКО, была экспортирована в Петербург силами проекта «Эрмитаж 20/21». То есть, все материалы — оригинальные и переведены лишь частично, энергии передового отдела музея на полноценную адаптацию явно не хватило. Кроме языкового барьера, такой подход порождает еще одну проблему. Тель-Авив в Петербурге кажется незваным гостем. Почему Эрмитаж вдруг обратился к архитектуре «Белого города»? Заявления о связи наших архитектурных школ положения не спасают. Выставке явно не хватает кураторского жеста, который оформил бы и обосновал ее появление.