Жителей, да и гостей Петербурга немало удивит, наверное, тот факт, что самым статусным памятником в городе дворцов и музеев — у экспертов в области мировой архитектуры, конечно, а не у туристов или туроператоров — числится сугубо индустриальный комплекс. Речь о фабрике «Красное знамя» на Петроградской стороне, создатель которой, немецкий зодчий Эрих Мендельсон, нравится это кому-то или нет — в мире гораздо более известная фигура, нежели все наши Росси и Растрелли вместе взятые.

krasnoe-znamya_2 Силовая станция текстильной фабрики «Красное Знамя». Архитектор Эрих Мендельсон

Тем печальнее, что даже и такая известность не способна защитить замечательную постройку от неминуемого разрушения. Прежняя функция утрачена — фабрика закрылась — новую же почти невозможно найти. Все-таки массовый туризм в этой части города и такого объекта ради — вещь немыслимая.

Но, помимо того, что лозунг «Петербург — выставка авангардного зодчества» звучит все еще надуманно и странно — тем не менее, в нем ни капли преувеличения! — кажется сомнительной сама мысль, что фабрики и заводы являют собой важную черту наших городских пейзажей. Как раз от взгляда гостей города, прибывающих с Запада, не ускользнет навязчивое присутствие в городских панорамах дымящих труб, в то время как в иных мегаполисах Европы в лучшем случае сохранился один какой-нибудь хлебозавод. Забота об экологии? Может быть. Однако, наблюдая сколь последовательно с территории развитых стран выводят сейчас в третий мир с его дешевой рабочей силой любые производства, поневоле согласишься и с мнением каких-нибудь леваков, что неспроста рабочий класс заменяют повсюду офисным планктоном.

mendelson_fabrika-v-lukenvalde Шляпная фабрика в Люкенвальде. Архитектор Эрих Мендельсон

В городе трех революций, разумеется, высокий процент заводского населения поддерживался в советское время специально, дабы разбавлять гнилую интеллигенцию. А вот для чего в столице Российской империи держали эти рассадники всевозможной смуты — ответить на такой вопрос гораздо трудней. Сказывались извечные проблемы с дорогами? Ведь недаром Путилов выстроил свой завод вплотную к порту, да и вообще большинство фабрик возводились в городе по берегам водных артерий, коммуникаций более надежных, нежели сухопутные дороги.

Современные карты города позволяют понять, кто в Петербурге поныне хозяин. Чаще всего на них различными цветами выделяют разные типы застройки. Зеленым отмечены сады, синим акватория рек и каналов, ну а серый цвет — какой же еще! — обозначает те самые фабрики и заводы, плюс к тому складские постройки, принадлежащие и порту, и железной дороге. Тут-то и замечаешь, сколь большой процент городской территории принадлежит таким постройкам, буквально удушающим не столь и просторные жилые кварталы! Последние кажутся жалкими островками в море серого цвета.

Можно сказать, что мы почти не знаем этот город — и то правда, кому в голову придет бродить по таким районам — среди бетонных заборов, свалок и тупиковых железнодорожных путей. Наверное, только очень странным любителям откровенного трэша. Кто видел дорогу на Турухтанные острова, Люботинский проспект или даже Октябрьскую набережную в ее северной части? Наверное, только тот, кто там где-нибудь и работает. Но хотя бы путешествуя по железной дороге, издавна притягивавшей к себе такого рода строительство, невозможно не увидеть всю огромность изнанки Петербурга.

Конечно, многие фабрики в последние годы закрылись, либо сократили производство, а складские городки, строившиеся с поистине имперским размахом на ничейной, то есть государственной земле, напоминают теперь пустыри с не слишком живописными руинами, торчащими тут и там, и все это можно бы было теперь хоть как-то попытаться преобразить. И уже вгрызается кое-где в бывшие индустриальные зоны новейшее жилищное строительство, вот только неясно, с какой стороны подобраться девелоперам к гигантским районам, которые бесполезно, конечно, продавать по кускам — кто ж согласится жить с видом на помойку? Да еще в нынешней транспортной ситуации!

Сравнивая качество «элитных» домов последних лет с индустриальными пейзажами, начинаешь последние хотя бы ценить, если не любить. Ведь они в своем роде буферные зоны, не дававшие слиться воедино новостройкам, отделявшие их от исторического центра. И пусть их художественная ценность равна нулю, что, согласитесь, лучше отрицательных значений, они, по крайней мере, не слишком бросались в глаза, в том числе и потому что заводские корпуса особой высотой не отличались. Когда бы на месте складов и фабрик разбить теперь парки и сады — вот идеальное решение — но о таком не приходится даже мечтать: слишком дорогая в городе земля.

Впрочем, неверно утверждать, что эти районы вовсе лишены своих красот. Конечно, индустриальное строительство знало эпохи расцвета. Так, по обе стороны Витебского проспекта у станции «Воздухоплавательный парк» можно заметить разбросанные, кажется, вне всякого порядка постройки в классическом стиле, словно павильоны, лучше подошедшие бы для парка английского. Все это памятники послевоенного сталинского классицизма, принадлежащие автопредприятию или железной дороге. Их будто бы занесло сюда непонятно каким ветром со стороны парадных кварталов Московского проспекта, и они так и не обрели здесь какой-то законченности, и наверное, обречены исчезнуть, уступив место нормальным жилым домам.

Классицизм, пожалуй, строительству заводов не вполне подходит — трудно представить себе водонапорную башню или мельницу с колоннами. В сталинское время так строили только заводоуправления, цеха же никак не украшали — именно тогда на проспекте Обуховской обороны (дом 45) вознесся лишенный каких бы то ни было архитектурных деталей элеватор-гигант, подобный другому пионеру железобетонного строительства, расположенному у Обводного канала (дом 7) тоже элеватору, что возвели в пору предреволюционного неоклассицизма, но без привлечения зодчих.

elevator-i-melnica_kombinat-hleboprodukcii-im-kirova Элеватор и мельница комбината хлебопродукции им. С.М. Кирова на проспекте Обуховской обороны

Как известно, прославил заводское строительство у нас особенный кирпичный стиль, в самом названии которого содержится указание на то, что определяет облик этих построек — не привычная штукатурка, но и не бетон, железо или стекло, а голый кирпич. Из него выкладывали орнаменты, используя почти всегда один стандартный формат, что делает такие узоры похожими на раннюю пиксельную графику и в этом смысле весьма современными. При всем том было в этих постройках и нечто неуловимо древнее, неслучайно ведь немецкие предки многих здешних зодчих лично могли участвовать в распространившемся задолго до основания Петербурга именно кирпичном строительстве соборов и крепостей на северо-востоке Европы.

krasny-treugolnik_2 Завод "Красный треугольник"

По правде сказать, прямые цитаты из, скажем, кирпичной готики у нас редки. И, тем не менее, подобием средневекового города еще недавно смотрелась, к примеру, Выборгская сторона (вдоль Большой Невки между Гренадерским и Кантемировским мостами) — ставшая такой без какого-то единого замысла, вследствие только верности строителей и их заказчиков единому принципу — новейшие дополнения уничтожили этот уникальный, однако, никак не охраняемый пейзаж. Зато сохраняется по сей день дивная красная стена вдоль Обводного канала («Красный треугольник»), заставляющая зрителя на время забыть, что есть в Петербурге другие, более эффектные набережные, до того удачна эта панорама.

hlebozavod-mitrofan Хлебозавод на Малой Митрофаньевской улице, 4

Как ни странно, многим из гигантов кирпичного стиля едва исполнилось сто лет, и доминировала такая застройка в заводских районах недолго — в начале XX века, когда, несмотря на всю критику со стороны любителей старины (классической, оштукатуренной, главное же — докапиталистической), создателям таких заводов удалось радикально поменять облик многих городских окраин. Как выглядели наши фабрики до того, можно, конечно, представить по сохранившимся кое-где более ранним постройкам, очевидно одно — значительными размерами они не отличались. Время господства краснокирпичных фабрично-заводских фасадов — рубеж XIX-XX веков, спустя несколько лет их начнет теснить железобетон и к 1930-м годам вытеснит вовсе. Почти барочный, избыточно декорированный гроздями кирпичного декора хлебозавод на Малой Митрофаньевской улице, 4 — последний дореволюционный памятник кирпичного стиля, а заключительным аккордом и, возможно, лучшим примером этого направления стала понижающая подстанция на Полюстровском проспекте, 46.

podstanciya_polustrovo Понижающая подстанция на Полюстровском проспекте, 46

Поставленное, по сути, среди изрядной помойки, это удивительное подобие монастырей романского стиля, как и головная Волховская ГЭС, позволило архитектору Оскару Мунцу реализовать причудливое убеждение, будто будущее зодчества за средневековыми мотивами, которые он в опубликованной накануне революции статье отождествлял с константинопольской Софией, не за классицизмом Парфенона — что едва ли верно, ведь этими его постройками краткий век св. Софий в европейской архитектуре и завершился.

Продолжение.