В рамках Дней Тель-Авива в петербургском Музее современного искусства имени С. Дягилева СПбГУ до 26 июня проходит выставка акварелей и принтов израильского художника Евгения Свердлова «Мифы и непредставимое».

dsc_0995

Евгений Свердлов окончил Академию художеств им. Репина. Начинал работать как преподаватель графики, был главным художником издательства «Васильевский остров». В 27 лет вместе с женой и маленьким сыном эмигрировал в Израиль. "Мифы и непредставимое" - его первая выставка в Петербурге после 22-летнего отсутствия.

Елена Добрякова. Евгений, что для вас значит творческое возвращение?

Евгений Свердлов. Ощущение радости от приятных встреч, предчувствие нового этапа в жизни. Я чувствую себя уже достаточно зрелым художником для того, чтобы предстать перед публикой во всех ипостасях, которые я сумел обрести в течение 22 лет в Израиле: кино, телевидение, живопись. Выставка помогает мне увидеть себя со стороны и понять, что делать дальше. Четверть века назад, в Ленинграде, я был совершенно другим художником. Традиция не довлела надо мной, но пиетет к академической школе и к ее правилам я всегда испытывал. Школа - это мощный инструмент. Только в совершенстве обладая им, я смог пересмотреть свой взгляд на жизнь, на форму, на язык. Я свободен в выборе стиля, смыслов.

Е.Д. Когда вы приехали в Израиль, какое искусство встретили там?

Е.С. Израильское искусство очень мозаично. Там нет единого языка. Существует несколько учебных заведений, в которых обучают искусству. И самое интересное, что в Израиле образование построено на личности, а не на школе.

Е.Д. А разве здесь не так?

Е.С. Здесь так. Личность невероятно важна. Но эта личность работает в рамках школы. А там — нет.

Е.Д. В такой древней земле отсутствие традиций кажется странным.

Е.С. В Израиле очень древняя история народа и религии. Но наряду с этим существует светское государство, которому всего 65 лет, где у граждан молодое сознание независимо от возраста. Это дает удивительный эффект соединения старого и экспериментального. Евреи - один их редких народов, у которых история непрерывна, который является свидетелем событий, известных нам по Библии. Это ощущение, безусловно, повлияло на меня. Я часто рисую круги, спирали, некие символы. Рука обозначает пять книг Библии, древнего Завета. А еще это знак счастья, удачи, знак благословения.

dsc_1134

Е.Д. Мне кажется, в ваших работах нет примет времени. Это сделано осознанно?

Е.С. В жизни человека всегда происходят одни и те же ситуации, разыгрывается один и тот же спектакль. Мы во все эпохи проходим одни и те же этапы: рождение, любовь, счастье, несчастье, рождение детей, смерть… И пороки нас обуревают, свойственные людям во все времена. Поэтому в моих работах люди большей частью обнажены – они равны в своих чувствах, страстях.

Е.Д. У вас критичный взгляд на свою жизнь?

Е.С. Скорее, ироничный взгляд на самого себя. Иногда это взгляд болезненный, но никогда не безысходный.

Е.Д. Что для вас означает сам процесс творчества?

Е.С. Всякий раз, когда я рисую картину, я проживаю целую жизнь – это такой эмоциональный праздник. При этом я достаточно структурированный человек, у меня нет случайностей, импровизации. Я следую одной теме - с постепенно меняющимися оттенками эмоций, смыслами. Я еще не закончил один этап, но уже думаю о следующем. Иной раз писателя или художника воспринимают как некую экзальтированную личность, находящуюся в пограничном состоянии. Это не так. Писатель, художник, работающий в одиночестве, должен быть невероятно расчетлив, сосредоточен. Это больше похоже на математику. Ты должен помнить огромное количество данных для того, чтобы что-то создать.

Е.Д. Вам важно, как зритель воспринимает ваши работы?

Е.С. Очень. Потому что там заложено много психологии и метафизики, взаимодействия. Мне интересны люди. Ведь и работы мои о людях, об их взаимоотношениях, о ситуациях. Меня даже меньше волнуют оценки: красиво – некрасиво, хорошо - плохо. Я об этом никогда не задумываюсь. Интересует реакция.

Е.Д. Отрицательные реакции бывают?

Е.С. Конечно. Мне интересны крайние выражения чувств. Человек не принимает, сопротивляется, но видно, что оторваться от работ не может. И тогда интересен контакт. Я начинаю отвечать людям на вопросы, даю какие-то контрапункты: что вы чувствовали, что переживали в разные моменты жизни? Человек начинает задумываться, строить взаимоотношения с изображением, анализировать, сопоставлять. Раньше картина для зрителя была окном в какой-то райский мир, в неизведанную жизнь, и художник должен был либо опередить время, либо создать недостижимое. Думаю, сегодня задачи искусства изменились. Искусство, на мой взгляд, должно заниматься поисками смысла и объяснением: для чего мы существуем в этом мире? Каково наше предназначение?

dsc_1050

Е.Д. Ваш отъезд можно назвать долгим путешествием к познанию?

Е.С. Наверное, так. Израиль для меня второй дом. А, может быть, и первый. Я благодарен судьбе, что я оказался так спонтанно в Израиле, в такие нервные годы – начало 90-х, когда все куда-то катилось, кто-то бежал вовне, кто-то вовнутрь. Тогда вектор был в одну сторону – грустный, печальный, никто не знал, сможем ли мы когда-то встретиться с родными. Мир был поделен границами. А жажда познавать его была огромна. Но сейчас уже не надо эмигрировать, чтобы видеть мир. Мир стал более открытым.

Е.Д. Есть ли у вас как у художника какая-то сверхзадача сегодня?

Е.С. Мне бы очень хотелось познакомить Израиль с российским современным искусством. И познакомить Петербург с новым израильским искусством. Еврейское и израильское – это разные вещи. Израиль - многонациональная страна, в ней существует более ста языков, кроме иврита и арабского. Это обеспечивает искусству мультикультурную трансформацию. Израиль - современный плавильный котел, где дети выходцев из других стран становятся израильтянами – они не несут в себе сознания равных, но у них существует сознание единых. В израильском искусстве идет поиск новой нравственности, где для человека важна идея своего существования.

Е.Д. Какова ваша самоидентификация сегодня – по национальности, религии, культуре?

Е.С. Прежде всего я художник. Возможно, позиция эта очень компромиссная, но для творческого человека она самая правильная, позволяющая ему творить в самых разных пространствах. Я близок к иудаизму, потому что я еврей. Я хороший сын и, наверное, неплохой отец. Израиль - место моей работы, моей семьи. А Россия – это детство, эстетика, школа. Думаю, я человек, достаточно цельный по отношении к миру.

Фото Юлии Осмоловской