ART1 выяснил у организаторов выставки "Белый город" Смадар Тимор (координатор проекта) и Таль Ейаль (архитектор-реставратор), каковы плюсы и минусы жизни в музее под открытым небом.

2013_06_20_White Town Таль Ейаль и Смадар Тимор

Митя Харшак. К сожалению, я никогда не был в Тель-Авиве. Но я провел год в Дессау и хорошо знаком с архитектурой Баухауса. Как я узнал на выставке «Белый город», наследие международного модернизма в Израиле, похоже, самое большое в мире.

Смадар Тимор. Да, в Тель-Авиве самая высокая концентрация таких зданий, их около четырех тысяч, хотя не все они одинаково значимы. Самое главное то, что город не является музеем в прямом смысле этого слова, это открытый музей. Люди чувствуют, что живут в очень эстетической среде, при этом она не вмешивается в их жизнь, а наоборот, дополняет ее.

Таль Ейаль. Причем, отношение к этой архитектуре изменилось за последние лет пятнадцать. До этого людям было труднее ее оценить.

М.Х. Эта архитектура казалась им чем-то привычным, обыденным?

Т.Е. Да, она казалась обычной. Но когда ее по достоинству оценили многие архитектурные критики, люди пришли к пониманию того, что они живут в очень особенном городе и в очень особенных домах. Теперь в городе проводятся масштабные реставрации, здания стали оберегать, очищать от следов старения.

С.Т. Должна добавить, что у этих перемен были и положительные, и отрицательные побочные эффекты. Плюс в том, что эта недвижимость сильно выросла в цене. Минус, что в центре стало дороже жить. Я думаю, важно найти баланс – с одной стороны, ценная недвижимость хороша для города. С другой, нужно найти варианты жилья для молодежи. Этот баланс мы сейчас пытаемся найти.

М.Х. Большинство этих зданий находятся в частной собственности?

С.Т. Около 95%.

М.Х. Владельцам недвижимости разрешено вносить изменения? К примеру, достраивать этажи, врезать новые окна? У нас в Петербурге в случае, если здание относится к мировому наследию ЮНЕСКО, это запрещено.

Т.Е. В Тель-Авиве есть план консервации, он поделен на несколько групп. Есть около сотни зданий, в которых не допускаются изменения. Есть здания, к которым можно достроить один этаж. И есть здания, к которым можно пристраивать два этажа. Те, кому нельзя достраивать, могут получить недвижимость в другом месте — эту идею мы заимствовали из американской системы передачи девелоперских прав. У нас действует целая система подсчета, сколько может стоить переезд на другое место в Тель-Авиве, и система компенсаций.

С.Т. Это важный момент. Власти должны давать стимулы владельцам недвижимости. В таком случае вы можете заработать на этом деньги, поднять свою недвижимость в цене.

М.Х. Нет идеи открыть музей израильского модернизма или интернациональной архитектуры? Есть ли вообще в Тель-Авиве архитектурный музей?

С.Т. В новом корпусе Тель-Авивского музея проводятся архитектурные выставки и есть несколько галерей. Но специального музея нет.

2013_06_20_White town_2 Таль Ейаль и Смадар Тимор

М.Х. Выставка «Белый город» проводилась в Тель-Авиве?

С.Т. Да. Это случилось после того как город был объявлен ЮНЕСКО объектом всемирного наследия. Затем выставка путешествовала по миру, побывала в Монреале, Лозанне, Париже, Риме, Франкфурте, Вене. Петербург — это первая точка в России. В каждом месте мы стараемся проводить симпозиум или конференцию.

М.Х. В Дессау есть район Тортен, построенный Вальтером Гропиусом по трем типовым проектам. В начале 2000-х некоторые из этих зданий превратились в небольшие музеи с мебелью, посудой, сохраненными интерьерами, которые разрабатывала студия Гропиуса. В Тель-Авиве архитекторы занимались интерьерным дизайном в рамках этого проекта?

Т.Е. Интерьеры разрабатывались в основном для банков, для общественных пространств. В 1930-х, когда в Тель-Авиве был строительный бум, интерьеры подчинялись европейской моде — люди переезжали сюда и привозили мебель Миса ван дер Роэ, Марселя Бройера. Волна собственного дизайна дошла до Израиля позже и сейчас она наиболее сильна.

М.Х. В Тель-Авиве есть своя школа дизайна и архитектуры?

С.Т. Сейчас да.

М.Х. Это было результатом архитектурного расцвета 1930-х?

Т.Е. Мы страна эмигрантов. Большинство архитекторов, которые жили и работали в Тель-Авиве, получили образование в Европе, даже если родились в Израиле. И эволюция местного архитектурного языка на выставке хорошо видна. Я думаю, что корни сегодняшней архитектуры — конечно, в модернизме.