Бруклинская группа Midnight Magic играет огневое диско в лучших традициях лейбла DFA, хотя на лейбле этом не записывается.

Мы встречаемся в ресторане Vosaduli на Крестовском острове – вечером MM предстоит концерт перед полупустым сидячим залом. Между тем, на волне диско-ривайвла, поднятого в частности последним альбомом Daft Punk, перспективы у группы самые светлые: уже по саундчеку становится понятно, что MM способны завести зал любого размера на раз.

Действующие лица:

Тиффани Рот (вокал),

Эндрю Рапосо (бас),

Морган Уайли (клавиши),

Макс Голдман (ударные).

photo_03

Е.А.: Пока у нас есть время, чтобы добраться до Дворцовой площади, расскажите с самого начала: как встретились, как сыгрались, и причем здесь Hercules & Love Affair?

Тиффани: С Эндрю и Морганом мы познакомились в Лос-Анджелесе почти десять лет назад. А потом переехали в Нью-Йорк и уже там встретились с Картером Йатсутаке, который был сессионным трубачом у H&LA – и начал с нами записываться.

Эндрю: А Макса мы встретили, когда он попрошайничал на еду у одного джазового кафе. Он такой: «Возьмите меня, я согласен играть за ужин!» Ну, мы подумали и оставили его. И не ошиблись: он крутой барабанщик. Причем чем больше мы его кормили, тем жирнее он звучал (смех).

Макс: На самом деле, мы встретились с Эндрю в джазовом колледже.

Е.А.: Ну хорошо, а почему диско — вы много с чуваками с DFA Records тусовались?

Тиффани: На самом деле, мы не то чтобы диско-группа, у нас и хаусовые вещи встречаются.

Эндрю: Может быть, к нам этот стикер приклеился из-за песни Beam Me Up – там действительно бас в октаву, ритм характерный, клавиши.

Среди музыкантов DFA Records у нас действительно полно знакомых. Мы с Морганом играли в группе хип-хоп группе Automato, которая на этом лейбле издавалась — сейчас ее не существует уже, к сожалению. Как Midnight Magic мы иногда играем на вечеринках DFA – многие даже думают, что именно эта контора нас выпускает, хотя это не так.

Приближаемся к Александринскому столпу. Узнав, что колонна не имеет опоры и держится исключительно за счет собственного веса, Тиффани сомневается, стоит ли подходить ближе. После этого я рассказываю о том, как писатель Сергей Носов во время реставрации памятника предпринял восхождение на столп и заночевал у ног ангела. История производит впечатление, но еще более Midnight Magic удивляет количество лошадей и ряженых на площади. Мы следуем в сторону Исаакиевского собора.

photo_07

Е.А.: Тиффани, судя по твоей манере, ты много больших соул-певиц послушала перед тем как начать петь...

Тиффани: На самом деле, мой дедушка был оперным певцом, он учил петь всю семью: маму, сестру, других родственников. Но я пошла в театральную школу — мне казалось, что у меня есть потенциал комедийной актрисы. До определенного момента я вообще смертельно боялась петь. С одной стороны. А с другой — я чувствовала потребность в самовыражении, которую кино и театр не могли предоставить. Как-то так все и получилось.

Е.А.: Клипы у вас вполне себе комедийные. Кому принадлежит авторство?

Тиффани: Два клипа, Drop Me A Line и Calling Out, сняла Пилар Уайли, сестра Моргана. Мы ее не очень контролировали, но результат нам очень понравился: особенно история про зомби, которую за какие-то совсем смешные деньги снимали.

Beam Me Up снимал другой чувак — Мэтт Коллисон, и клип получился не совсем тем, что мы ожидали. Он придумал историю с этим усатым блондином в открытой машине, который едет неведомо куда... Очень странная штука в итоге вышла.

Мы поднимаемся на колоннаду Исаакиевского собора. Эндрю обращает внимание на любовно выцарапанную на камне надпись Rammstein. Наверху звучит аудиогид: прочувствованный голос читает поверх классической музыки текст о титаническом труде Монферрана. На газоне со стороны Невы видна внушительная группа молодых людей в белом, разогревающихся перед рейвом Sensation White.

photo_06

Эндрю: Я довольно живо интересовался политической историей России. Одно из ярких детских впечатлений: учитель повесил на доску две карты: России и США. И спросил: «Как бы вы управляли такой территорией?» Никто ничего не ответил.

Е.А.: Традиционный вопрос: что вам напоминает этот город?

Эндрю: Частично Грецию, немного Италию. Вспоминается еще Барселона — там похожая атмосфера. Но больше всего, наверное, Любляну — очень похожая архитектура, за тем исключением, что она расположена у гор.

Тиффани: Может быть, Амстердам. И Копенгаген.

Е.А.: Во время блокады территорию у подножья памятнику Николаю Первому засеяли капустой — город вымирал от голода.

Тиффани: Сейчас в Сиэттле сделали нечто подобное: в черте города есть так называемый food forest – огромный парк, где каждый может посадить, что хочет: ягоды, плоды, деревья.

Морган: А каннабис там есть? Надо проверить.

Е.А.: В Нью-Йорке, к слову, марихуану скоро легализуют?

Макс: Я думаю, все к этому идет: в штатах Колорадо и Вашингтон уже легализовали. Главные избиратели сейчас — бэби-бумеры, родившиеся в 1960-х, так что по всей стране траву должны скоро разрешить.

Отправляемся на прогулку по рекам и каналам. Из проезжающей машины звучит песня «Кино» «Перемен», разговор касается Виктора Цоя, после этого я записываю в айфон Мартина еще десяток русских групп, обязательных к прослушиванию. Проплывая мимо Спаса-на-Крови, рассказываю о смерти Александра II, мимо Инженерного замка – о безвременной кончине Павла Первого. Тут мимо проносится катер, из которого на всю громкость грохочет Rasputin группы Boney M, и разговор о непростых взаимоотношениях народа и верховной власти в России возвращается к музыке.

Е.А.: Изначально диско чаще играли ди-джеи, потому что собирать большие составы уже в 1970-е было проблематично по финансовым соображениям. Но вы часто играете с духовой секцией — иногда на сцене девять человек.

Морган: Это по большей части в Нью-Йорке происходит, когда музыканты просто могут взять и собраться. Ну и девять человек — это все-таки не оркестр. В принципе, Нью-Йорк — идеальное место, чтобы запустить свою группу: были бы идеи — люди найдутся, хороших музыкантов более чем достаточно.

Е.А.: «Нью-Йорк — идеален, если кто-то оплатит тебе жилье», как пел Джеймс Мерфи.

Морган: Нужно просто много работать и быть целеустремленным. Можно играть во многих группах сразу, можно преподавать. Мы с Эндрю держим звукозаписывающую студию — кроме Midnight Magic сводим и продюсируем несколько других групп — правда их названия пока вряд ли что скажут. Рядом студия нашего друга Эрика Брюсека, который раньше работал на DFA, записывал LCD Soundsystem. Комнаты по соседству тоже сданы под студии: плюс в том, что мы можем одалживать друг у друга инструменты, у нас там тонны синтезаторов.

Е.А.: Мы, кажется, возвращаемся к месту отправления, поэтому быстро расскажите, что думаете по поводу последнего альбома Daft Punk?

Морган: Я весь альбом не слышал — только песню с Мородером, Get Lucky и еще что-то. Не могу сказать, что меня он слишком впечатлил.

Эндрю: Что мне нравится в этой пластинке, так это то, что абсолютно любой человек — бармен, музыкант, твой папа — имеют про него свое мнение. Я не помню, когда так было в последний раз. И это очень круто. При том, что музыка мне не нравится.

Е.А.: Но идея пригласить Мородера и Нила Роджерса была неплохая.

Эндрю: Это бесспорно.

Макс: Но большие возможности — это еще и большая ответственность.

Морган: Так и представляю себе этот заголовок. Midnight Magic в Санкт-Петербурге: большие возможности — это большая ответственность (смех).