ART1 завершает рассказ о концепциях развития Новой Голландии, Северной Коломны и кварталов вокруг Конюшенной площади. Герой финальной, восьмой части «Исторического эпицентра» — человек, имя которого не гремит на биеннале или заседаниях градсовета, однако именно его многие из петербургских архитекторов считают своим учителем. По просьбе ART1 архитектор Борис Устинов изучил все концепции, представленные на конкурс.

2013_07_02_Ustinov Борис Устинов

Косметология вместо лечения

О современном состоянии города Борис Устинов говорит, будто ставит диагноз: «Болезненность Петербурга – следствие того, что в городе отсутствует градоустроительная проектная деятельность. Выражаясь по-военному, нет ни стратегии действий, ни тактики. Почти все известные нам современные вмешательства в городскую жизнь не ведут к оздоровлению, они, наоборот, закрепляют болезненное состояние. К сожалению, предложенные на конкурс концепции уважаемых, безусловно, авторов не содержат ответа на вопрос о том, как вылечить городской организм. Практически никто из них не рассматривает влияние строительства на том или ином участке исторического центра на жизнь всей центральной части города, и более того — всего Петербурга. Это обычная и очень печальная практика».

Отсылки к опыту зарубежных архитекторов и градостроителей, о которых герои «Исторического эпицентра» напоминали не раз, по мнению Устинова не могут помочь в поиске решений, подходящих Петербургу: «Авторы концепций приводят примеры из мировой практики. Конечно, опыт Хельсинки и Венеции нужно учитывать. Но если ты кого-то лечишь, то должен вглядываться в этого конкретного человека, ведь он уникален и неповторим. Могут ли быть какие-то родственные решения? Конечно, могут, но для России всегда было бедствием оглядываться на якобы цивилизованный мир. Продолжая аналогию с врачебным делом, можно сделать еще один печальный вывод: современная российская архитектура зачастую играет роль косметолога, а не лекаря».

Вернуть город людям

Отличительная черта, объединяющая все выставленные на конкурс концепции — внимание, которое в них уделяется общественным пространствам. «Одно из важных утверждений, которое проходит из концепции в концепцию — это то, что город необходимо вернуть людям», — соглашается с авторами Борис Устинов. — «Однако если возвращение города его жителям проходит без оглядки на исторические, инвестиционные, политические последствия, оно бессмысленно».

01 Самое радикальное вторжение общественных пространств в петербургские дворики предложил архитектор Никита Явейн ("Студия -44")

Отдельный вопрос — освоение петербургских дворов. Единого мнения на счет того, насколько радикальным может быть вторжение общественных маршрутов во внутридворовые территории, не прослеживается. Устинов на стороне тех, кто призывает подходить к этому вопросу крайне осторожно: «Я уверен, это можно сделать только при условии, что жизнь местных жителей не будет смешана с общегородской. Сейчас люди закрывают дворы — кстати, так было и раньше. Это и понятно: домашняя, личная жизнь, безусловно, требует тишины».

Авторы большинства концепций предлагают активно использовать подземные пространства, однако, по мнению Бориса Устинова, прежде чем лезть под землю, необходимо понять, что происходит на поверхности. «Говоря об освоении подземных пространств, не следует забывать, что в Петербурге невероятно много сорной застройки», — рассуждает архитектор, — «Эти земли и нужно использовать — ведь это десятки, если не сотни квадратных километров. Когда предлагают уходить под землю, никто не замечает, сколько у нас еще неосвоенных и бедствующих территорий. Обводный канал, например, с транспортной точки зрения — мертвое место, которое при грамотном обустройстве радикально изменило бы обстановку во всем историческом центре. Опять же никто этого не видит и никто этим не занимается. Зато все предлагают понастроить платных парковок!»

02 В "Генпроекте" постарались обозначить транспортные связи Конюшенной площади с другими городскими районами

Во многих концепциях говорится о создании новых точек притяжения: кто-то предлагает воссоздать церковь, другие — организовать музей. Борис Устинов предлагает и на этот вопрос взглянуть с другой точки зрения: «В Петербурге безграничные возможности по раскрытию уже существующих притягательных пространств. Только для этого надо обратить внимание на огромные территории прямо под носом. Простой пример — Гостиный двор. Все ходят по его периметру, но никто не был внутри, а это огромные, очень интересные и важные пространства. Почему они не используются?»

Велосипед и менталитет

Другой тренд, объединяющий практически все представленные концепции — повальное увлечение архитекторов экологически чистыми видами транспорта. По мнению Устинова, вопрос с велосипедами не так однозначен: «Тут многое зависит от менталитета населения. В Голландии велосипед популярен в том числе и потому, что голландцы — прагматики и индивидуалисты. Наше население другое. Хотя попытаться привить эту культуру можно. Нужно ли это делать – другой вопрос. Авторы концепций постоянно приводят в пример Хельсинки, где тоже много снега и холодно, однако там есть разветвленная сеть велодорожек. Оборудовать удобные даже в зимнее время трассы можно и в Петербурге, но ведь и масштабы города у нас абсолютно другие. Расстояния от окраин до центра у нас достигают 30 километров. Трудно представить себе голландца или финна, который ежедневно, чтобы доехать до работы и потом вернуться домой, проезжает на велосипеде 60, а то и все 100 километров».

03 Филипп Никандров из "Горпроекта" предложил оборудовать подземные парковки прямо под Мойкой

Разумеется, транспортные проблемы не ограничиваются вопросами, связанными с распространением велосипеда: «Те, кто отвечают в Петербурге за транспорт, не понимают, что такое чистота коммуникаций — ствольные и веточные мало кто различает. Потоки должны взаимодействовать, но не мешать друг другу. Более того, при решении транспортных проблем в исторической части необходимо понимать, каким будет окружающее пространство, где будет территория тишины, а где пространство шума».

«Безусловно, важнейший для города вид транспорта, это метрополитен», — считает Устинов, — «Однако делать между соседними станциями пятикилометровые перегоны — несусветная глупость, которая нивелирует значение подземки. Для того, чтобы метро было удобным видом городского общественного транспорта, перегоны между станциями должны быть значительно меньше».

Мы ждем перемен!

Устинов солидарен с авторами концепций, которые говорят о необходимости нового строительства в центре Петербурга. Утверждение, что город – это живой организм, он уточняет так: «Я бы сказал даже, что город – это организм, обладающий душой. И как бы ни менялся облик города, его душа должна сохраняться. А мумификация, которая многими воспринимается, как защита созданного до нас — это, на самом деле, омертвление.

04 Концепция архитектора Андрея Литвинова предполагает модернизацию бывшего таксомоторного парка

Одни говорят про сохранение небесной линии, другие — про мораторий на строительство в историческом центре. Ни те, ни другие не понимают, что город меняется. Ленинград и нынешний Петербург отличаются радикально — и это еще слабо сказано. Все движется, все ускоряется, в город приезжают сотни тысяч туристов, резко выросло количество жителей, душевное, психическое и даже умственное состояние которых весьма изменилось. Эти изменения нашли свое отражение в материальном оснащении жизни: автомобили, например, стали такими же предметами обихода, как стиральные машины и холодильники. И это оказало на город невероятное воздействие! Архитекторы обязаны это понимать».

«Вообще, перемещение населения, ежечасное, ежедневное — это очень важное проявление жизни города», — рассуждает Борис Устинов, — «Чем вызваны эти перемещения? Раньше, понятно, десятки тысяч людей в определенное время перемещались от домов к заводам и обратно. Человек был втянут в производство почти как механизм. Зато сейчас мы вступили в эпоху, когда присутствие человека на рабочем месте совсем не обязательно. И это окажет на передвижение населения даже большее влияние, чем появление автомобиля. Однако, никто об этом не думает, и в рассматриваемых концепциях я подобных, стратегически важных идей, к сожалению, не нашел».

05 "Декабрь проект" предлагает в квартале бывшего Конюшенного ведомства соорудить концертный зал и тем самым спасти Дворцовую площадь

Еще один важный момент, рассматриваемый в указанных концепциях, связан с судьбой Университета Лесгафта в Северной Коломне. Одни предлагают его оставить на прежнем месте, другие уверены, что университет необходимо перенести на более подходящую площадку. Борис Устинов уверен, что этот вопрос требует более тщательного изучения: «Дискуссия о судьбе Университета Лесгафта отражает большую проблему, связанную с формированием новых научных и образовательных пространств. Я убежден, что успешные институты могут возникнуть только там, где есть свои Вавиловы и Вернадские, а не как Сколково — в чистом поле. Что же касается Лесгафта — если найдется место, идеально подходящее для нужд этого заведения, то можно и перенести, в этом ничего страшного нет. Главное, чтобы сами преподаватели, да и студенты, осознавали бы себя в качестве представителей единого сообщества и сами бы решали, в каком месте им будет удобнее развиваться».

06 Архитектор Сергей Орешкин из "А. Лен" в своей концепции особое внимание уделил уже существующим вокруг Конюшенной площади и Новой Голландии точкам притяжения

«Я много езжу и вижу, как обустраиваются, например, итальянские и испанские города — с большим рвением, с большей привязанностью к месту, с большей любовью, если угодно. И этой любви, привязанности и служения в представленных концепциях я не увидел», — с грустью отмечает архитектор.

«Еще одна беда заключается в том, что архитектурная и градостроительная деятельность у нас состоит из исполнения не обязанностей, а ролей. В связи с этим возникает дикая суета. Районные архитекторы, эксперты и прочие вместо того, чтобы вникать во взаимодействие с городом, следят за исполнением предписаний и норм, многие из которых морально устарели или уже при возникновении были бессмысленными». По мнению Устинова, хорошему архитектору нормы не нужны, а плохому они не помогут: «Большая часть норм существует для того, чтобы восполнить человеческое незнание. Вот есть нормы, связанные с освещенностью. В них нет смысла. Любой человек, считающий себя архитектором, и без всяких норм должен учитывать влияние солнца и солнечного света. Безумие — создавать нормы, одинаково действующие на всей территории страны. Их механическое выполнение ведет к уничтожению архитектуры».

07 Архитектор Всеволод Яковлев выступил за перенос университета имени Лесгафта и воссоздание Демидовского сада с вестибюлем станции "Театральная"

С концепциями развития исторического центра, участвовавшими в конкурсе, можно познакомиться здесь:

Исторический эпицентр. Явейн

Исторический эпицентр. Никандров

Исторический эпицентр. Верхотин

Исторический эпицентр. Орешкин

Исторический эпицентр. Бритиков

Исторический эпицентр. Литвинов

Исторический эпицентр. Яковлев