Ирина Антонова, покинувшая пост директора ГМИИ, дала первое интервью в качестве президента музея.

2013_07_05_Antonova interview

Прошла неделя после смены руководства в Пушкинском музее. За это время ставшая новым директором ГМИИ Марина Лошак дала два интервью, а сегодня в «Известиях» появилось первое после отставки интервью Ирины Александровны Антоновой.

Она подтвердила, что выбор кандидатуры Марины Лошак был компромиссным, и косвенно признала, что предлагала и сама хотела бы видеть на этой должность Валерия Турчина или Андрея Толстого. Тем не менее, у Антоновой «нет отторжения против кандидатуры Марины Девовны».

Отношение к современному искусству бывшего директора ГМИИ, которого не раз упрекали в консервативности, в этом интервью оказалось созвучно точке зрения директора Эрмитажа Михаила Пиотровского. «Наша сила в том, что, опираясь на все мировое искусство, мы выискиваем те новые явления, которые считаем нужным показать публике. И должны за них отвечать. Ведь мы это искусство рекомендуем, музеефицируем, включаем в орбиту великой истории культуры. Поэтому мы должны быть очень разборчивы.» - говорит Антонова.

Как явствует из интервью, Антонова не отказалась от идеи фактического воссоздания ГМНЗИ под эгидой Пушкинского музея, но не смогла привести никаких новых аргументов в пользу своей точки зрения.

Должность «куратора всех российских музеев», на которую она была назначена в апреле этого года, Антонова называет не иначе, как «безумие чистой воды», и в этом с ней трудно не согласиться.

Говоря о реконструкции музея и планах по созданию «музейного городка» ГМИИ, Антонова подтвердила территориальные претензии музея на здание Института философии на Волхонке и ардекошную правительственную бензоколонку 1930-х годов, сказав также: «Марина Девовна много работала с Москвой. Поэтому я на нее очень надеюсь».

Удивительно, но Антонова высказалась по поводу политических процессов последнего года: «Вы меня простите, но я не могу одобрить акцию Pussy Riot. Я неверующий человек, но то, что они сделали в церкви, — дурно. При этом я не думаю, что два года тюрьмы — это нормально. Я знаю, что их не надо было сажать в тюрьму, это я знаю точно. А что касается Болотной площади, честно говоря, я не взяла на себя труд углубиться в суть дела — может быть, в силу возраста. Но кое-что мне неприятно». Она также назвала себя «человеком социализма», в общих чертах описав свой социал-демократический общественный идеал.

На вопрос корреспондента об отношении к смерти прозвучали слова: «Да, смерть неизбежна, она непременно придет. Но когда вы исчезли, вы исчезли, а пока вы живы, вы живы. Вы же не почувствуете момент перехода. Единственное, чего я опасаюсь, это стать кривой, косой, недвижимой, парализованной и — кому-то в тягость. А мне некому быть в тягость. За мной никого нет».