Владимир Чайка, один из самых загадочных и ярких графиков в стране, а также один из самых титулованных и признанных в мире, выступил в проекте Poster Stars и рассказал ART1 о трех десятилетиях русского дизайна.

Митя Харшак: Ты всегда был особым, сохранял свою самость и в 1980-е, и в 1990-е, и в 2000-е. Пожалуйста, максимально субъективно, со своей колокольни дай характеристику перечисленным десятилетиям российского графдизайна.

Владимир Чайка: В 1980-х советская прикладная графика стала выкукливаться в дизайн. Для меня это время прекрасного, романтического отношения к дизайну. В Москве тогда существовала Мастерская прикладной графики, где по четвергам проходили худсоветы – это было как поход на Олимп. Какие люди в совете! Вадим Владимирович Лазурский, Андрей Денисович Крюков, Юрий Юльевич Перевезенцев, Валерий Сергеевич Акопов, Евгений Максович Добровинский, Елена Всеволодовна Черневич... Мои студенческие кумиры еще совсем молодые, им по 35-40 лет, но они уже козырные тузы – главные художники издательств: Михаил Александрович Аникст – в «Советском художнике», Аркадий Товьевич Троянкер – в «Книге». Максим Георгиевич Жуков, на время заскочивший в Москву из Нью-Йорка, где служил арт директором издательского отдела ООН, возглавляет «Мир». А до Штатов он успел выпестовать дизайнеров в «Искусстве»: Николая Ивановича Калинина, Александра Борисовича Коноплева, Александра Михайловича Юликова.

Сколько полезного мое поколение получило от этих и многих других людей этой волны! Как доброжелательно они нас учили — профессии, жизни. Как по-отечески опекали! Делились информацией: журналы, книги — бери, читай, фотографируй. Самое сокровенное, шрифткассы (шрифтов-то было мало), попросишь — дадут!

Елена Всеволодовна Черневич увидела в фойе Строгановки мой плакат к музыкальному вечеру. Разыскала меня и пригласила к себе знакомиться. Я жутко комплексовал, а она мне: «Чайка, скоро вы будете мастером, и я буду напрашиваться к вам в мастерскую!» Аникст сам (!) позвонил мне, студенту второго курса, и позвал к себе на практику.

Валерий Сергеевич Акопов половину нашей группы еще в студенческие годы взял под опеку, приглашал на советы, втягивал в участие в профессиональных выставках и «выписал» сразу после диплома работать в престижнейшее место того времени – Мастерскую прикладной графики Комбината графического искусства. Люди по десять лет ждали очереди туда попасть работать, а он нас, зелень, — сходу на передовую! И какая это была школа! Первый же мой заказ — фирменный стиль гостиницы «Украина»! Второй – «Метрополь»!

Мастерская Акопова была подлинным очагом дизайна. Все приезжие иностранные дизайнеры после Кремля и Третьяковки мечтали попасть сюда. Латыши, литовцы, поляки, чехи, потом и «капиталисты»: Арон Бёрнс из ITC, партнер и друг легендарного Херба Лубалина, Массимо и Лелла Виньелли! Восхитительно красивые, ренессансные итальянцы как с равными выпивали с нами на акоповской кухне. А однажды в гости пришел писатель Габриэль Гарсиа Маркес, нобелевский лауреат!

Перестройка освободила полиграфию от режимности. Какое счастье! Будем печатать! Пусть пока неказисто, по-совковому, высокой печатью. Догоним-перегоним буржуев! Вот, только с начальством немного разберемся... Выходит журнал «Реклама». Его арт-директор Василий Аркадьевич Цыганков приглашает Сергея Ивановича Серова, искусствоведа, писать статьи, и «Реклама» на пятилетие становится еще одним оплотом дизайна.

Открылась возможность отправлять посылки за границу, на первые международные конкурсы: Брно, Варшава, Тояма. Первые победы, поездки за наградами. Дизайн будет! И не сомневайся! Для меня лично главным событием десятилетия стали выставки Виньелли в Москве и Ленинграде, и знакомство с великим мастером, кардинально изменившее всю мою оставшуюся жизнь. С тех пор я – адепт его веры в дизайн.

Девяностые были смутным временем. Ничего нет. Пива нет, а дизайн, как ни странно, есть — почти... Делали эмблемки-визитки кооператорам, но и интересных заказов появлялось все больше. Российские и международные конкурсы, награды, радость, – выходит, мы что-то умеем! Информация становится все доступнее. Повалили книги, журналы по дизайну. Намучились с факсом. Явился его величество компьютер, первые «маки» — набираешь текст сам, какое чудо! Как утомило расклеивание! Появился интернет!

Люди стали ездить по миру, я сам полгода провел в студии Виньелли в Нью-Йорке. Серов с Цыганковым стали звать назад: «Возвращайся скорее, здесь такое начинается!» И началось. Журнал Greatis, биеннале «Золотая пчела», плакатные акции одна за другой! Каких фантастических дизайнеров Сергею Ивановичу Серову удалось пригласить тогда в члены

международного жюри «Пчелы»: Алан Флетчер, Максим Георгиевич Жуков, Алан Ле Кернек, Уве Лёш, Кари Пиппо, Ан Санг-Су! Журнал «Да!» Владимира Григорьевича Кричевского, великолепный Женя Корнеев только начинает...

Типография «Линия График» открывает свои цеха дизайнерам. Есть идеи – печатаем, бесплатно! Сегодня невозможно себе представить ситуацию в московском графическом дизайне без «Линии». Как прекрасно они научились печатать — на «Хайдельберге»! А шелкография? Не хуже, чем у японцев! Тут и расцвел наш плакат. Еще ведь не существовало широкоформатных принтеров, а на международные конкурсы плаката брали только полиграфические оттиски. Мой скромный личный успех на 80% принадлежит ребятам из «Линии График»: братьям Володе и Мише Апполоновым, совладельцам типографии, Мише Непочатову, многолетнему покровителю дизайнерских проделок, Стасу Ищенко, Ирине Кашириной.

Двухтысячные — время, вроде, благополучное. Жизнь стала комфортнее, с оттенком жлобства... Заказов, требующих честного дизайнерского решения, почти нет. Мое поколение, тем, кому сейчас по пятьдесят, вошло в силу. Лучший заказчик – ровесник-скульптор или художник, с ним хоть как-то общий язык можно находить. Плакат, пригласительный, каталог к персоналке... Бархатно-железная рука капитализма придушивает фантазии. Дизайн не заказывают, на повестке дня — «что изволите-с». Отдыхайте, господа...

Много конкурсов. Российских и международных. Участвуем. Побеждаем. Стал много ездить, часто приглашают в члены жюри. Как положено, член жюри выступает с презентацией. Веду мастер-классы, начинаются персональные — дожил! — выставки. Сделанного стесняюсь, а другого нет! Приходится привыкать — судьбу не перепишешь.

Уже почти не верится, что дизайн будет. Похоже, ему в России не прижиться. Елена Всеволодовна Черневич, умница, искусствовед, описатель нашей профессии, как-то незадолго до смерти грустно мне сказала: «Эх, Чайка, дал бы бог еще немного здоровья и энергии, занялась бы исследованием двух вопросов: «Почему дизайн не живет в России?» и «Почему хороший дизайн не живуч вообще?» Теперь-то я понимаю, насколько серьезно она говорила! По-настоящему — дизайна у нас не было, нет и не будет!

М.Х.: Чем становятся 2010-е?

В.Ч.: Поживем – увидим. Из личного – печататься в «Линии» бесплатно больше не дают. А платить – таких денег не зарабатываю! Капитализм. Кризис. Грустно.

М.Х.: Как изменилась со временем профессия дизайнера?

В.Ч.: Слушаю однажды радио. Прозвучала песня. Ведущий программы задает вопрос гостю эфира, композитору Владимиру Матецкому: «Что скажете по поводу прослушанного?» - «Это, пожалуй, выше шоу-бизнеса. Это уже можно назвать музыкой». Как точно сказал! В дизайне – очень похоже! Шоу-бизнес в основном подменил дизайн. И фиг кому скажи: «Это попса!» Тебе тут же: «Старенький, отстаешь, не въезжаешь...» А позже, под рюмочку: «Чай, я же не могу как ты, в коротеньких штанишках бегать. Бабки надо заколачивать, а на дизайне, сам понимаешь...» Выбирать приходится из двух: рекламное агентство или фриланс-попсовик. Оставаться самим собой, честно проектировать, когда нужно зарабатывать — очень трудно. Рынок дизайна диктует правила, побеждая сам дизайн! Я немало езжу, встречаюсь с коллегами-дизайнерами из разных стран. В частных беседах все говорят об одном и том же — дизайн переживает тяжелые времена, попса заедает. Но к ним-то капитализм не вчера вломился! У них-то не было смены государственного устройства!

Рухнул колосс, рассыпались так долго возводимые структуры. И прежде всего, образование. Двадцать пять лет непонятно как организованного начального и специального образования дают плоды, вчерашние двоечники-троечники с коммерческой хваткой берут ситуацию в свои руки. Результат – тотальное нашествие попсы. Почему в дизайне этого не принято замечать? Освоение бюджета, откровенная фигня по содержанию и по форме, называемая модными словами типа «айдентика», «брендинг-ребрендинг», «маркетинг». Реклама замусолила глаза и уши. Назойливая, как навозная муха, никому, кроме производителя и изготовителя не интересная. И не работающая! Замечательно это показал Андрей Кончаловский в своем фильме «Глянец»! Урвут свое и – в маленький тихий городок на берегу океана, отдыхать от рекламы.

М.Х.: Плакат — самый высокий и самый ответственный жанр графического дизайна. Ты собрал множество наград в этой области по всему миру. Как, на твой взгляд, плакат живет сейчас?

В.Ч.: Открой каталог любого большого плакатного фестиваля из недавних. Что ни макет, у меня так и вырывается: «Ну, Фамусов, ну и назвал гостей, какие-то...» Как бы помягче охарактеризовать... Ха-ос. Как будто не было десяти тысяч лет развития цивилизации! Назад в пещеру, с лэптопом под мышкой! Зачем мне туда, чего я там не видел? Меня мои учителя другому учили. Я эстафету принял, обязан пронести и дальше передать. По этой причине я перестал участвовать во многих плакатных фестивалях — в Шомоне, Варшаве, а теперь вот и в родной «Золотой пчеле», одним из организаторов которой я когда-то был.

Молодежь путает профессии художника и дизайнера. А чего тут разбираться? Все просто. Художники — самоутверждаются. Дизайнеры — служат. Вокруг все больше «звезд». А порядок в Поднебесной кто наводить будет? Пушкин? Так он умер! Оставив на прощание «Поэт, не дорожи любовию народной...» Пример из жизни. Тело – самое важное, что есть у нас после жизни и сознания. Наши дети покрывают свои тела татуировками. Они, сердечные, по молодости и необразованности не догадываются, что тату – штука серьезная. Сакральная! Тату превратили в бездумное декорирование, и не догадываются, что орнамент без смысла — идиотизм! Этим же сегодня страдает плакат. В моде — компьютерный декор. Поясняю. Швейцарец Ральф Шрайвогель породил моду на плакат-электронную грезу. Классный дизайнер, великолепные вещи! Но надо жить в Швейцарии, быть Ральфом Шрайвогелем, обладать его культурой и вкусом. Потешно, когда в каком-нибудь славном русском городке талантливый парень лепит в фотошопе абракадабру «а-ля Шрайвогель» и думает, что это круто. Шрайвогель-то знает, что его плакат будет висеть в идеально обихоженном швейцарском пейзаже – пространстве порядка! Хаотичный ритм его электронных арабесок будет гармонично дополнять окружающий контекст! А русский пейзаж тоскует о свом. Хотя, Кант как-то пошутил: «Лучше быть дураком по моде, чем дураком не по моде». Но ведь дураком!

Филипп Старк – умница. Но какое же количество идиотских поделок произвели его бездумные подражатели! Нормальный стул днем с огнем не сыщешь! Аригато годзаимас японцу Наото Фукасаве! Он сделал «супернормальный» стул, и так его и назвал.

И еще. Когда малыш резвится с подаренными карандашиками, колбасит каля-маля, – это умиляет. Когда сорокалетняя «звезда» так развлекается на «маке», – с него другой спрос. А если он – педагог? А если такую работу поощряют члены жюри серьезного плакатного конкурса? Это увидят любознательные дети, кинутся подражать, – вот как надо-то, вот, оказывается, за что медали дают... Это все про форму. То есть про «как». А «что»? Мы же в России живем, здесь «куда» и «зачем» — не пустой звук. Можно ли представить музыканта без музыкального слуха? А дизайнера без слуха визуального? Таких полно!

М.Х.: Есть ли сейчас узнаваемое лицо у русского дизайна?

В.Ч.: Нет дизайна – нет лица. Слава богу, психи-энтузиасты не переводятся. Хвала им!

М.Х.: Чем живет сейчас «Чайка-студия»? Ты очень избирателен в заказах, не готов работать с тем, кто не разделяет твоих убеждений. Как удается зарабатывать, не поступаясь принципами?

В.Ч.: Когда разрушают храмы, священники обязаны продолжать служение. Досадно, что дизайну в современной России нет места. Мы – «лишние люди». В школе, помню, учили – Рахметов, Базаров, Онегин. А еще Лермонтов, Пушкин, Довлатов — характерно для русской культуры. Теперь, кто бы мог подумать, дизайнеры! Довлатов, кстати, говорил: «Жизнь должна быть тяжелая – стихи будут настоящие». Не я выбирал место и время своей жизни. Карма. И о продолжении надо тоже думать.

М.Х.: С кем из молодых графиков ты связываешь будущее российского графдизайна?

В.Ч.: Смотри список героев Poster Stars!