Канадского ди-джея Эрика Сана, прячущегося под псевдонимом Kid Koala, можно без преуменьшения назвать фокусником вертушек. То, что он творит с винилом на своих выступлениях, выглядит как виртуозное жонглирование пластинками, звуками и сэмплами. Уже завтра его Vinyl Vaudeville Show — при танцовщицах и перьях — покажут на фестивале «Стереолето». А пока Kid Koala расписывается в любви к блюзу, Джеймсу Брауну, Depeche Mode и вовсе не исключает, что сольфеджио и скретчи могут идти рука об руку.

2013_07_12_Kid Koala

Макс Хаген: Вы в детстве получили классическое музыкальное образование. Насколько вы его применяете своей работе сейчас?

Kid Koala: Я это образование терпеть не мог. Практика на фортепьяно, гаммы все эти, сольфеджио… С четырех лет ты занимаешься музыкой, но соотнести себя с ней не можешь. Во многом поэтому я и стал играть с вертушками и скретчами — знаете, такой рок-н-ролльный протест. (Смеется) В какой-то момент я решил применить классические знания к собственным вещам. Мне потребовалось чуть не двадцать пять лет, чтобы понять, что вопрос не в записях, которые ты крутишь, а в том, что ты из них делаешь. Образование помогает организовать собственные композиции. Сейчас меня просят писать музыку к фильмам или видеоиграм, но в ней ты не имеешь права использовать сэмплы. Вы представляете, от тебя просят музыки, сделанной на вертушках, винилового треска, но чужой материал использовать — ни-ни! (Смеется) И я работаю как «обычный» музыкант — гитара, фортепьяно. Потом я нашлепываю в Германии собственный винил, и делаю скретчи уже на нем. В итоге, все звучит как сэмплы, но это полностью оригинальная музыка. Тридцать лет я шел к тому, чтобы стать не ди-джеем, а музыкантом, теперь я оглядываюсь в прошлое, чтобы работать в настоящем. Когда я начинал крутить винил в двенадцать лет, то мог позволить себе только одну пластинку в неделю и мучил ее скретчами чуть не до смерти. Сейчас я могу покупать хоть по десять пластинок в день, а музыку сочиняю за фортепиано и только потом подхожу к вертушками. Меня считают хип-хоп диджеем, и в то же время мой основной инструмент — фортепиано. Ну не удивительно ли?

М.Х.: Ваш последний альбом 12 Bit Blues целиком построен на сэмплах старых блюзовых и соул-записей. Как думаете, почему блюз продолжает оставаться одним из самых популярных стилей?

К.К.: Музыка взаимодействует со всем, что происходит у тебя в жизни. Это развлечение, но каждый находит в нем зашифрованные послания — в мелодиях, в текстах. Послушайте тот же дельта-блюз — это же катарсис в чистом виде! Для блюзовых певцов музыка — то, во что они верят всей душой. Когда ты прислушиваешься к этим песням, становится очевидным, насколько они сильны и даже могущественны. Всех дел — гитара и ритм, выстукиваемый ногой на примитивном барабане. Но при минимуме средств эти певцы выдают максимум чувств! Для меня лично блюз — больше чем музыка, это живые, настоящие чувства. Такое не может не ощущаться и другими людьми.

2013_07_12_Kid Koala_2

М.Х.: Но как насчет тех же чувств, но вынесенных на танцпол и сыгранных на вертушках? Ничего не теряется?

К.К.: Блюзовых треков в своих выступлениях я использую немного. У них самый медленный темп, так что под них танцевать почти невозможно, разве что покачиваться в ритм. Нынешнее шоу сосредоточено скорее на развлекательных и водевильных вещах. Играешь без страховки, ничего заранее не запланировано — мне это и самому нравится, тебя и публику как течением несет. А вот в блюзовых моментах задачи резко погрузить публику в твой сет уже не стоит. Хотя фактор того, что тебя развлекает, зависит от личных вкусов. (Смеется) Некоторые из моих любимых блюзовых артистов поют о довольно тяжелых и грустных вещах, едва ли не на грани самоубийства, но преподносят это так, что им можно подпевать. Музыка буквально валится на твои плечи, но в ней есть нечто… искупительное. Есть ощущение, что при всей тяжести ситуации, человек, который о ней поет, пробьется. Причем далеко не факт, что ты будешь слушать эту музыку, когда тебе грустно. А если тебе грустно, то, она не испортит тебе настроение еще сильнее. Понимаете? Она поможет тебе почувствовать, что ты не одинок и, может, даже подбодрит тебя. Возьмем, например, блюз с шаффловым ритмом — тексты могут очень тяжелыми, но музыка подвижна!

М.Х.: Я недавно делал материал про Depeche Mode, и у вас в альбоме есть трек 7 Bit Blues, который напомнил мне песню Personal Jesus…

К.К.: Ага, вспоминаю. Там ведь тоже шаффл! Это вообще моя любимая блюзовая форма, если не считать просто аккордов и прочих моментов. Я шаффл первый раз попробовал в 2000-м в песне Roboshuffle — это была проверка, смогу ли я сыграть на вертушках в таком ритме. Слушайте, как интересно, что мы заговорили о Depeche Mode! У них же последний альбом называется Delta Machine — сразу видно, что дельта-блюз они тоже уважают. Более того, я и сам их поклонник, еще со времен Black Celebration — это была первая пластинка, что я у них услышал. Я полюбил их настроение, технологии — не так уж легко брать электронику и писать на ней такие прочувствованные песни. Это перекликается с тем, что делаю я — ты используешь разную машинерию — в моем случае проигрыватели, в их случае синтезаторы — которая сама по себе невыразительна. Но ты должен применить эти безжизненные аппараты так, чтобы люди, которые тебя слушают, что-то почувствовали и поняли твой юмор или философию. Это Святой Грааль каждого музыканта — использовать технологии, но с душой и сердцем.

М.Х.: Интересно, что мы перешли к технологиям. Моя статья как раз была про синтезаторы…

К.К.: Наконец-то они могут добыть себе любой инструмент, какой хотят!

М.Х.: Был ли какой-то основной ориентир, когда вы записывали 12 Bit Blues?

К.К.: Doing It To Death Джеймса Брауна. Я и к шаффлу подошел через него — увидел живое исполнение этой песни, и с тех пор буквально влюбился этот размер. Трек длится четырнадцать минут! И все это время безостановочный грув! Главное, в состояние гипноза не впасть. Там почти вся вещь висит буквально на одном аккорде, один раз только, кажется, тональность меняется. Но грув беспощадный совершенно. Для 12 Bit Blues я и подцепил эту идею — как удержать слушателя на одном груве. Нет, конечно, ты меняешь динамику, и даже аккорды иногда… (Смеется) Но это как поезд — едет, и едет, и едет, и ты будто подталкиваешь это движение.

М.Х.: Я видел ваше выступление на финском фестивале и потом долго скреб голову, как вы управляетесь со всем этим жонглированием винилом. Из чего состоит ваша работа за вертушками?

К.К.: Секретов нет. Основным для 12 Bit Blues были три проигрывателя и микшерский пульт, в который они были включены. Кроссфейдером переключаешься между проигрывателями, и можешь одновременно иметь в работе два из них. Главное здесь — слои звуков, которые идут с той или иной вертушки, ты их накладываешь друг на друга. Допустим, есть у тебя вокальный слой с нотой «ля», а тебе нужно наложить его на музыкальный слой с другой тональностью —тогда ты можешь тормознуть или разогнать винил, примерно как гитарист струну подтягивает. И еще один важный момент — счет оборотов. Я не использую наушники, предпочитаю считать и следить за положением пластинки. Они у меня все залеплены стикерами: на «12 часов» приходится один звук, на «3 часа» - другой, и так далее. Так что приходится много чего запоминать, я должен буквально на взгляд находить тот или иной звук или бит. Но я уже привык. Знаете, несколько раз вспотеешь насквозь, сойдешь с ума от того количества кусочков, которые надо держать в голове, но потом ничего, осваиваешься. (Хохочет) Если объяснять просто, то примерно так все и происходит. Иногда я думаю, что мое объяснение даже более сложно, чем то, что творится в процессе. Скажем, когда ты умеешь играть на гитаре, то уже не особенно смотришь на пальцы, просто знаешь лады, на которых они должны оказаться. То же самое с вертушками. Только в моем случае я имею дело с пластинками, и знаю, где какой звук находится — здесь играет нечто плавное, а здесь, наоборот, интересный ритм. Когда привыкаешь, подгонка звуков происходит будто сама по себе, только успевай винил переставлять. Но первые разы… Ох!

М.Х.: В Vinyl Vaudeville Show вы устраиваете целый бурлеск из своего ди-джей сета. Одной музыки вам уже не хватало, чтобы раскачивать аудиторию?

К.К.: Там цирк полный! Водевиль как есть. Я занимаюсь технической частью. А девушек на подтанцовки было решено взять, чтобы у каждого трека было свое дополнительное ощущение. И каждый раз мы стараемся придумать нечто новенькое: копаемся в костюмах, изобретаем какие-то театральные сценки — чем больше сумасшедшинки, тем лучше. Одинокий ди-джей — это же так скучно! Я иногда думаю, что публика на танцевальных вечеринках и принялась лопать наркотики из-за того, что нужно было увидеть что-то еще, кроме человека за вертушками!!! (Хохочет так, что начинает фонить динамик) Я ненавижу весь сет долбить в одном и том же темпе и размере, люблю разнообразие, люблю поиграть с динамикой. У меня были случаи, когда ко мне подваливал человек из толпы и начинал: «Ты что играешь-то? Под это же танцевать нельзя!» - «Ну и не танцуй!» (Смеется)

Но если говорить о моей музыке, то я бы ее скорее сравнивал не с колбасой на больших танцполах, а с киносеансом. Если у тебя фильм все время идет в одном темпе, то ты или заскучаешь, или вымотаешься уже через полчаса — нужно время, чтобы вздохнуть, а потом снова напрячься. Мне всегда приятнее, когда музыка касается сознания и души, нежели заставляет просто дергать телом. И Vinyl Vaudeville Show — это и есть моя попытка расширить диджейские границы, превратить сет в некое приключение для публики. Одним из вызовов для меня здесь, кроме всех технических моментов, было встраивание песен из 12 Bit Blues в шоу. Они слишком медленные! Возникал вопрос: как сыграть их, чтобы они звучали и выглядели для публики забавно и интересно? Тут-то мы и подошли к хореографии. Ну, и немного юмора тоже не повредило.

Kid Koala выступит на фестивале Stereoleto 13 июля