Продолжение. Начало см.: Иван Саблин. Сады земных наслаждений (1)

Итак, сад в европейской культуре, если и место для отдыха, то почти всегда активного, предполагавшего даже своего рода игру в архитектуру или градостроительство, когда на лоне рукотворной природы художник строил планы по освоению не столь дружелюбного внешнего мира. Как же обстояли дела в России — во времена, когда на Западе процветали сразу несколько различных направлений садово-паркового искусства?

06_peterhof2 Петергоф

Неверно полагать, будто до Петра I наше зодчество вовсе не знало идеи порядка, ведь без таковой оно едва ли было возможно. Первые наши храмы, выстроенные при участии греческих мастеров, с ничуть не меньшей силой и отчетливостью, чем в памятниках западноевропейского Средневековья (более крупных и сложносочиненных, с этим не поспоришь) воплощали представления о небесной иерархии и гармонии. Вот, правда, клуатров здесь не создавали... И вообще, зодчие не предпринимали попыток вырваться за стены зданий — во внешний, действительно, не слишком гармоничный мир. Оттого не могло здесь появиться в ту пору и регулярных садов.

Привлеченные в XV веке к строительству столицы государства российского зодчие-итальянцы озеленению русских городов не способствовали. И тот образ Москвы, хотя и придуманный, но все же правдоподобный, что создан Аполлинарием Васнецовым, являет картины совершенно беспорядочной застройки — деревянные хоромы за деревянными же глухими заборами, деревянные мостовые — много дерева, но все только мертвого; о садах же допетровской эпохи известно немногое. Да, выращивали будто бы при царе Алексее Михайловиче в подмосковном Измайлове арбузы... но ни там, ни в Кремле не было ничего и отдаленно похожего на парковые опыты Ренессанса и барокко. Путешествуя по городам Запада, Петр — сначала в разнообразных немецких версалях, затем и в самой резиденции французских королей — мог увидеть, что «в лучших домах Европы» зеленые насаждения имеют совершенно другой вид. И, конечно, их почти всегда дополняют фонтаны!

01_tivoli-villa-deste Тиволи. Вилла д'Эсте

Хорошо известно, что Самодержец российский питал почти болезненную слабость к воде, обратный случай гораздо более распространенной водобоязни. Увы, ему так и не удалось посетить Италию — увидеть Венецию, парк в Тиволи, вообще оказаться на берегах вечно теплого Средиземного моря — но в северной части континента, все равно не столь прохладной, как местность возле двух главных российских городов, водная стихия явилась царю в самых разных видах — от непокорных волн Северного моря до узких каналов Амстердама, которому тот хотел уподобить свой Петербург. И как же должен был реагировать человек XVIII столетия на водные феерии регулярных парков, если прежде он ничего подобного не видел? Оказывается, воду можно заставить течь в противоестественном направлении — строго вверх! Было просто необходимо завести нечто подобное в наших краях. Так миру явился Петергоф… и не только он.

02_kreml Москва. Александровский сад

Что же до покинутой двором старой столицы, то она ведь и в наши дни избытком зелени не поражает — по крайней мере, в центре, что так заметно в летний зной! В центре Москвы зеленые насаждения — лишь там, где некогда были крепостные стены, как, скажем, в Париже, где уже в петровское время больверки (старонем. частоколы, также собирательное обозначение для всяческой фортификации) уступили место бульварам (откуда название). Даже Александровский сад под стенами Кремля — всего лишь остатки возникшего естественным путем защитного рва — русла исчезнувшей Неглинной.

Не так в Петербурге. В числе прочих новшеств здесь был-таки устроен публичный сад. Опять же, не вполне для отдыха, скорее, как образовательное учреждение. Где в частности можно было видеть круглую скульптуру, с давних пор вызывавшую у славян опасные ассоциации с поверженными языческими идолами — не без основания, ведь там, в новом саду можно было отыскать и барочные аллегории, и античных богов, самую же ценную статую, Венеру Таврическую часовые охраняли скорей не от воров, а от вандалов. Главное же, статуи были обнажены и шокировали, наверное, посильнее стриженых кустов и фонтанов. Впрочем, именно для этих последних в новом городе устроили самый настоящий водопровод, призванный служить, однако, не прозаическим бытовым нуждам горожан, хотя бы и самых высокопоставленных (водоснабжения ведь не было даже во дворцах), но парковым увеселениям.

04_letnisad_old Летний Сад

Редко вспоминают, что с образования Летнего сада началось, по существу, возвышение петербуржского Левобережья, которое поначалу никто в качестве центра здесь не воспринимал. Царь и сам поселился здесь лишь из-за близости к верфям Адмиралтейства и до конца правления не решался признать неудачу с освоением Васильевского острова, точнее, с превращением именно его в наиболее значимую часть города. Наверное, правительственные учреждения не могли на время ледохода и ледостава лишаться всякой связи с остальной страной. Строительство мостов через Неву было в ту пору технически невозможно, противоречило к тому же замыслу царя осуществлять сообщение только по воде. Но совершенно бессмысленно было бы пытаться основать Летний сад на любом из правобережных островов — никакя бы труба его попросту не достигла. Если не принимать в расчет Адмиралтейства, да еще тонкой линии домов-дворцов по берегу Невы, то можно сказать, что классический центр Петербурга — еще прежде появления Невского проспекта и иных парадных магистралей — берет начало именно в Летнем саду.

03_letnisad_old Летний Сад

Вообще же, можно не колеблясь уступить Первопрестольной ведущую роль в вопросах урбанистики — когда говорят, что Петербург был первым русским городом, строившимся по единому плану (и как же часто у нас говорят об этом!), то ошибаются вдвойне. Во-первых, потому что таким городом была как раз Москва Ивана III и его итальянских мастеров (не верите, взгляните на карту), во-вторых же, потому что из-за трудной гидрографии в Петербурге в течение длительного времени имело место, на деле, сосуществование нескольких городов, разделенных Невой. Каждый из них (называемых традиционно сторонами) развивался по собственному пути и плану, тогда как все попытки выработать единую схему отличались пускай формальным совершенством, но притом совершеннейшим неправдоподобием — как известный план Леблона. Вообще, нет ничего дурного в том, что город наш строился без единого плана — напротив, это открывало только еще больший простор интереснейшим экспериментам, вдохновленным опытом западных соседей. На пользу пошла Петербургу даже некоторая отсталость русской культуры: к моменту, когда архитектурные идеи Нового времени, окончательно укоренились в наших краях, они были уже обкатаны на множестве теоретических и практических примеров там, так что оставалось брать их в готовом виде и применять к новым и реконструировавшимся старым городам России.

05_peterhof Петергоф

Не только зодчие — иностранцы, либо прошедшие заграничную выучку — были в курсе новейших течений, их просвещенные заказчики, цари, придворные могли изъявить желание увидеть как в зодчестве, так и в планировке и, конечно, в паркостроении последние достижения западных стран. Так, наш город стал еще и музеем исторических типов планировки — от однообразного ряда прямоугольных кварталов Васильевского — таких американских… при всем том вполне благородного, древнегреческого происхождения — до трех лучей на Левом берегу. Неслучайно, как уже говорилось, лучи эти засияли почти одновременно с очень близкими опытами в области садового искусства — аллеями Нижнего сада Петергофа; таким образом, идеальный сад и город не разделяла здесь дистанция в несколько поколений.

07_peterhof Петергоф

Окончание